Главная » Книги

Есенин Сергей Александрович - С. Кошечкин.Весенней гулкой ранью...

Есенин Сергей Александрович - С. Кошечкин.Весенней гулкой ранью...


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

  
  
  
  С. Кошечкин
  
  
  
  Весенней гулкой ранью...
  
  
   Этюды-раздумья о Сергее Есенине --------------------------------------
  Кошечкин С. П. Весенней гулкой ранью...: Этюды-раздумья о Сергее Есенине. М., Дет. лит., 1984.
  OCR Бычков М.Н. --------------------------------------
  ВСТУПЛЕНИЕ
  1918 год, 3 ноября. Канун первой Октябрьской годовщины. В Москве открывается несколько временных памятников видным деятелям революционного движения и культуры. У гипсовой скульптуры Алексея Кольцова выступает молодой литератор.
  "...Как сейчас вижу его фигуру с поднятой смело головой, - вспоминал позже писатель Иван Белоусов, - слышу его голос, бросающий в толпу новые слова:
  
  
  
  О Русь, взмахни крылами,
  
  
  
  Поставь иную крепь!
  
  
  
  С иными именами
  
  
  
  Встает иная степь.
  
  
  
  По голубой долине,
  
  
  
  Меж телок и коров,
  
  
  
  Идет в златой ряднине
  
  
  
  Твой Алексей Кольцов...
  
  
  
  А там, за взгорьем смолым,
  
  
  
  Иду, тропу тая,
  
  
  
  Кудрявый и веселый,
  
  
  
  Такой разбойный я.
  И тогда не я один, - продолжал писатель, - а многие почувствовали, что к нам пришел новый Кольцов".
  Иван Белоусов и "многие" ошиблись: "новый Кольцов" не пришел.
  Пришел другой. Художник самобытный. Звонкоголосый. Ни на кого не похожий.
  Пришел Сергей Есенин.
  "Репины всегда приходят из Чугуева", - как-то произнес Павел Бажов.
  "Есенины всегда приходят из Константинова", - можем сказать мы. Это значит: таланты всегда приходят из глубин народной жизни.
  Две даты: 21 сентября (3 октября) 1895 года. 28 декабря 1925 года. Первая - рождения, вторая - смерти Есенина.
  В старину кавказские старцы наставляли молодежь:
  "Тридцать лет человек должен учиться, тридцать - путешествовать и тридцать - писать, рассказывая людям все, что он увидел, узнал, понял".
  Девяносто лет...
  Есенину было отпущено в три раза меньше. Его судьба - подтверждение другого мудрого изречения: жизнь ценится не за длину.
  Один из героев Василия Шукшина говорит: "Вот, жалеют: Есенин мало прожил. Ровно - с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает".
  Верные и глубокие слова, выношенные в сердце самого писателя.
  Они на памяти - многие горькие признания Есенина. "Ведь я мог дать не то, что дал..." - написал он незадолго до гибели. Гак оно, наверно, и было. Но и то, что поэт дал, это немало. Что - немало! Это много, ибо - это целый мир, он живет, движется, переливается всеми цветами радуги. Это - задушевная песнь о великом и вечном: о России и Революции.
  Лучшие стихи и поэмы Есенина - "томов премногих тяжелей". Место их постоянного хранения не в книжном шкафу, не на библиотечной полке - в сердце народа...
  В стихотворении "Памяти Брюсова" он писал:
  
  
  
  Мы умираем,
  
  
  
  Сходим в тишь и грусть,
  
  
  
  Но знаю я -
  
  
  
  Нас не забудет Русь.
  Не только в России - его имя с любовью произносится на Украине и в Молдавии, в Белоруссии и Таджикистане, в Литве и Киргизии...
  Как свежий весенний ветер звенит это имя на солнечных просторах Грузии и Азербайджана, где поэт подолгу бывал и где пережил свою "болдинскую осень".
  Широко известны стихи Есенина за рубежом, особенно в странах социалистического содружества - Болгарии, ГДР, Польше, Чехословакии...
  На могиле поэта в Москве, у его мемориала в Мардакянах, что неподалеку от Баку, летом и зимой свежие цветы.
  "Есенин - это вечное, как это озеро, это небо..." - сказал Николай Тихонов.
  Оно всегда будет дорого людям, чудо есенинской поэзии...
  "ВСЮ ДУШУ ВЫПЛЕЩУ В СЛОВА"
  1
  Рязань, рязанская земля... Места эти - исконно русские, изначальные. Они первыми принимали на себя удары азиатских кочевников со стороны "дикого поля". Слышали они удалые посвисты "соколов-дружинников" Евпатия Коловрата, шедших на "побоище кроволитное" с Батыевой ордой. Знали они и тех, что скрытными тропами бежали от господского кнута под знамена Разина и Пугачева - добывать себе и людям волю... Сколько ветров пронеслось, сколько гроз прошумело над этими приокскими холмами и равнинами - не сосчитать...
  Немало старинных сел разбросано среди полей и лесов этого раздольного края. Одно из них - Константиново.
  ...Передо мной - второй том интереснейшего издания под названием: "Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и дорожная книга для русских людей". Выпущена книга в 1902 году под общим руководством знаменитого ученого-путешественника Петра Петровича Семенова Тянь-Шанского.
  На странице 298 этого тома сообщается, что на Оке, двумя верстами ниже села Федякина, "расположено с. Константиново, имеющее 2400 жит. и в эпоху освобождения крестьян принадлежавшее Вас. Алекс. Олсуфьеву, владевшему здесь 6300 дес. земли".
  Дальше в книге говорится: "...Местность по Оке очень живописна. Здесь река огибает возвышенное плоскогорье, выступающее по направлению к востоку крутым обрывистым мысом над заречной низменностью, состоящей из обширных и превосходных поемных лугов".
  Константиново... Многим достойным людям оно было колыбелью, но только один из них сделал родное рязанское село известным во всем мире. Этот человек - Сергей Есенин.
  Он был "нежно болен вспоминаньем детства". И в радости и в печали, куда бы поэта ни забрасывала судьба, его сердце неизменно тянулось к отчему порогу, к родным полям и пущам. Так вышло и в последний год его жизни, когда перед мысленным взором поэта вновь ожили впечатления далеких дней.
  
  
  
   Изба крестьянская.
  
  
  
   Хомутный запах дегтя,
  
  
  
   Божница старая,
  
  
  
   Лампады кроткий свет.
  
  
  
   Как хорошо,
  
  
  
   Что я сберег те
  
  
  
   Все ощущенья детских лет.
  Это о селе, где родился и рос он, "мальчик... желтоволосый, с голубыми глазами".
  - Ничего особенного в нашем Константинове не замечалось, - рассказывает младшая сестра поэта Александра Александровна. - Тихое, чистое, зеленое, посредине - церковь. В зимнюю непогоду с колокольни раздавались глухие удары колокола - спасительный сигнал для тех, кто попал в беду.
  (Я слушаю Александру Александровну и думаю: "Ах, если бы удары этого колокола могли донестись до ленинградской гостиницы "Англетер" в ту морозную декабрьскую ночь двадцать пятого года, когда с душой поэта там "стряслась беда"!")
  - Отец наш Александр Никитич и мать Татьяна Федоровна из-за семейных неурядиц несколько лет жили порознь: он - в Москве, она - в Рязани. Сергея же взял к себе в дом Федор Андреевич Титов, наш дед по материнской линии.
  Начало жизни будущего поэта...
  Вчитываюсь в стихи и автобиографические заметки Есенина, листаю страницы воспоминаний родных поэта, друзей его детских и отроческих лет... И передо мной одна за другою проходят картины прошлого русской деревни...
  В полутемной горнице - смиренные, все в черном, монашки. Слепцы с посохами в костлявых руках. То приглушенно, то отчетливее звучат духовные стихи о прекрасном рае, о сладчайшем Исусе, о светлом госте из града неведомого...
  Субботний день. Дедушка с иконописным лицом, одетый по-праздничному, усаживает рядом с собой внука и певучим, чуть с хрипотцой голосом произносит первые слова священной истории...
  Лес. Канавистая дорога, отороченная по краям лопухами вперемешку с пыреем. Где-то там, за высокими деревьями, - Радо-вецкий монастырь. Бабушка ведет малолетнего внука на поклон "перед ликом спасителя". Мальчик, держась за ее палку, едва не падает от усталости, а бабушка приговаривает:
  - Иди, иди, ягодка, бог счастье даст. Это было.
  Но было и другое, перед чем меркли лампады, стихали заунывные голоса слепцов и монашек, - свет зари в полнеба, белый дым над садами, призывный крик коростеля да песня косарей за Окой...
  "Уличная... моя жизнь была не похожа на домашнюю", - потом заметит Есенин в одной из автобиографий. А в другой как бы добавит, что детство его "такое же, как у всех сельских ребятишек". Скрытные набеги на помещичий сад, рыбалка, лазанье по деревьям - смотреть грачиные гнезда, скачка на лошадях, костры в ночном среди лугов за небыстрой рекою, купание...
  Исподволь открывался перед Сергеем чудесный и таинственный мир, полный многоцветных красок и живых звуков. Удивительное попадалось на каждом шагу.
  Ночью, при тихой погоде, луна стоймя стояла в воде. Когда лошади пили, казалось, они вот-вот выпьют и луну. Сергей радовался, видя, как она вместе с кругами отплывала от их ртов...
  Сосна возле лесной дороги была похожа на старуху - согнулась и идет себе вдоль расхлябанной колеи, не торопится...
  Курчавое облако напоминало барашка, луна - хлебную ковригу, а звезды - белокрылых ласточек...
  Позже он напишет о родных местах:
  
  
  
  О край разливов грозных
  
  
  
  И тихих вешних сил,
  
  
  
  Здесь по заре и звездам
  
  
  
  Я школу проходил.
  Но школой были не только заря и звезды...
  2
  Наверно, у каждого человека в детстве бывает своя Арина Родионовна.
  Доброй спутницей маленького Сережи стала его бабушка Наталья Евтеевна, человек добрый, ласковый. Это вокруг нее в долгие зимние вечера собирались соседские ребятишки, о чем стихотворение внука:
  
  
  
  Опостылеют салазки,
  
  
  
  И садимся в два рядка
  
  
  
  Слушать бабушкины сказки
  
  
  
  Про Ивана-дурака.
  Сестра поэта Екатерина Александровна вспоминает, что до сказок Сергей был большой охотник. А охота к сказкам, по наблюдению Белинского, всегда есть первый признак в ребенке присутствия фантазии и наклонности к поэзии.
  В автобиографии (1923) читаем: "Стихи начал слагать рано. Толчки давала бабка. Она рассказывала сказки. Некоторые сказки с плохими концами мне не нравились, и я их переделывал на свой лад".
  "Рано", судя по другим автобиографиям, - это в 8-9 лет. Примерно о том же времени идет речь и в стихотворении "Мой путь":
  
  
  
  Тогда впервые
  
  
  
  С рифмой я схлестнулся.
  
  
  
  От сонма чувств
  
  
  
  Вскружилась голова.
  
  
  
  И я сказал:
  
  
  
  Коль этот зуд проснулся,
  
  
  
  Всю душу выплещу в слова.
  "Тогда" - 1905-1906 годы: "...империя вела войну с японцем". Есенину 10-11 лет. Он ходит в Константиновское земское четырехгодичное училище.
  Самые первые пробы его пера не сохранились. А как любопытно было бы прочитать заново придуманные концы сказок и стихотворения о сельской природе.
  Стихи, которые двенадцатилетний Сережа показывал своему дружку Коле Сардановскому, - написанные "на отдельных листочках различного формата...".
  В училище был детский хор, и Сергей там пел. Пристрастился к чтению Пушкина, Некрасова, Никитина... Вместе с одноклассниками увлекался книжками о знаменитых сыщиках - Нате Пинкертоне и Шерлоке Холмсе.
  В мае 1909 года Есенин окончил училище и поступил во второклассную церковно-учительскую школу. Она находилась неподалеку от Константинова, в селе Спас-Клепики (ныне город, районный центр). К.годам пребывания в этой школе (1909- 1912) Есенин и относил начало своего "сознательного творчества".
  3
  Был такой стихотворец, уроженец Рязанской губернии, Иван Морозов. Его произведение "Из осенних мотивов", напечатанное в 1917 году, попалось на глаза Есенину. И Морозову, как говорится, непоздоровилось.
  "Конечно, - писал Есенин, - никто не может не приветствовать первых шагов ребенка, но и никто не может сдержать улыбки, когда этот ребенок, неуверенно и робко ступая, качается во все стороны и ищет инстинктивно опоры в воздухе. Посмотрите, какая дрожь в слабом тельце Ивана Морозова. Этот ребеночек качается во все стороны, как василек во ржи. Вглядитесь, как заплетаются его ноги строф:
  
  Повеяло грустью холодной в ненастные дни листопада,
  
  И чуткую душу тревожит природы тоскующий лик,
  
  Не слышно пленительных песен в кустах бесприютного сада,
  
  И тополь, как нищий бездомный, к окну сиротливо приник".
  Есенин отмечал, что "здесь спайка стиха от младенческой гибкости выделывает какой-то пятки ломающий танец", что "здесь одни лишь избитые, засохшие цветы фонографических определений, даже и не узор".
  Это писал Есенин в 1918 году.
  Но было время, когда и сам он ступал "неуверенно и робко". Качался "во все стороны, как василек во ржи", писал стихи еще более слабые, чем Иван Морозов, друзья по школе.
  
  
   Вот уж осень улетела
  
  
   И примчалася зима.
  
  
   Как на крыльях, прилетела
  
  
   Невидимо вдруг она...
  
  
   Вот появилися узоры
  
  
   На стеклах дивной красоты.
  
  
   Все устремили свои взоры,
  
  
   Глядя на это. С высоты
  
  
   Снег падает, мелькает, вьется,
  
  
   Ложится белой пеленой.
  
  
   Вот солнце в облаках мигает,
  
  
   И иней на снегу сверкает.
  "Зима" - одно из первых стихотворений юного Есенина. Оно помечено 1911-1912 годами.
  Надо сказать, в Спас-Клепиковской школе стихи сочиняли многие воспитанники. Иные, по словам учителя литературы Е. М. Хитрова, были так плодовиты, что закидывали его ворохами своих беспомощных произведений. Поначалу не выделялись в этом потоке и стихотворения Есенина.
  Стихи о зиме были, наверно, у каждого школьника. И наверно, так же, как и есенинские, напоминали недавно прочитанные строки поэта-крестьянина Спиридона Дрожжина:
  
  
  
  Снег летает и сверкает
  
  
  
  В золотом сиянье дня,
  
  
  
  Словно пухом, устилает
  
  
  
  Все долины и поля...
  По другим стихотворениям можно заметить, что юный Есенин памятливо читал не одного Дрожжина, но и Лермонтова, и Кольцова, и Никитина...
  Писал он не только о природе.
  "Больные думы" - под таким названием начинающий поэт объединил шестнадцать стихотворений. В них много стонов "истомленной груди", жалоб на несчастную судьбу, безнадежной грусти. Грезы поэта разбиты, силы сломлены. Вокруг он видит неволю и горе. В нужде погибает "страдалец сохи" - "брат родной". За стеной ветхой избенки
  
  
  
   Все поют про горе,
  
  
  
   Про тяжелый гнет,
  
  
  
   Про нужду людскую
  
  
  
   И голодный год.
  По "лирическому чувствованию" к "Больным думам" примыкают еще несколько стихотворений тех лет - "Моя жизнь", "Что прошло - не вернуть", "К покойнику". Сюда же следует отнести "Капли", "Грустно... Душевные муки...", "У могилы" - стихи конца 1912-1913 годов, когда их автор уже жил в Москве.
  Все это, вместе взятое, - целый цикл ранних стихотворений Есенина, пафос которых далек от юношеского восхищения природой. В художественном отношении этот цикл, как и другие есенинские стихи того времени, несамостоятелен. Молодой поэт подражает то Кольцову, то Сурикову. "Мечта души больной", "разбитые грезы", "скорбные раны" - это напоминает Над-сона. Стихи о крестьянине:
  
  
   Посмотри, как он трудится в поле,
  
  
   Пашет твердую землю сохой,
  
  
   И послушай те песни про горе,
  
  
   Что поет он, идя бороздой, - как бы по-своему продолжают известные строки Некрасова из "Размышлений у парадного подъезда":
  
  
   Назови мне такую обитель,
  
  
   Я такого угла не видал,
  
  
   Где бы сеятель твой и хранитель,
  
  
   Где бы русский мужик не стонал?
  Подражательность первых есенинских стихов очевидна. Но здесь хочется подчеркнуть другое - социальные мотивы в начальных опытах поэта. Нет, мало видеть в юном Есенине только "мечтателя сельского", как писали прежде некоторые критики. Несправедливо утверждать, что "его ранние деревенские стихи еще не были потревожены социальными противоречиями...". Уже в самом начале своего пути он близко к сердцу принимал народные страдания, боль людей, кому "незавидная... в жизни выпала доля".
  
  
   Мои мечты стремятся вдаль,
  
  
   Где слышны вопли и рыданья,
  
  
   Чужую разделить печаль
  
  
   И муки тяжкого страданья.
  
  
   Я там могу найти себе
  
  
   Отраду в жизни, упоенье,
  
  
   И там, наперекор судьбе,
  
  
   Искать я буду вдохновенья.
  Шестнадцатилетний деревенский парень, житель рязанского села, мечтает быть певцом народа, его печалей. Уже одно это показывает серьезность раздумий юноши Есенина о жизни. "Поэт народный, поэт родной земли" - вот его идеал. И это - самое важное, что извлек он из жизни и творчества своих учителей - мастеров поэтического слова.
  В Спас-Клепиковской школе Есенин утвердился в своем решении "всю душу выплеснуть в слова". Он не ошибался, когда записывал в ученической тетрадке:
  
  
   И мне широкий путь лежит,
  
  
   Но он заросший весь в бурьяне...
  4
  В дореволюционной Москве выпускалось несколько детских журналов. Один из них назывался "Мирок". Он публиковал стихи, рассказы, рисунки... Это был "ежемесячный иллюстрированный детский журнал для семьи и начальной школы".
  У меня в руках январская книжка "Мирка" за 1914 год. В ней на десятой странице напечатано стихотворение "Береза":
  
  
  
   Белая береза
  
  
  
   Под моим окном
  
  
  
   Принакрылась снегом,
  
  
  
   Точно серебром.
  
  
  
   На пушистых ветках
  
  
  
   Снежною каймой
  
  
  
   Распустились кисти
  
  
  
   Белой бахромой.
  
  
  
   И стоит береза
  
  
  
   В сонной тишине,
  
  
  
   И горят снежинки
  
  
  
   В золотом огне.
  
  
  
   А заря, лениво
  
  
  
   Обходя кругом,
  
  
  
   Обсыпает ветки
  
  
  
   Новым серебром.
  Под стихотворением стоит подпись: Аристон.
  В наши дни, пожалуй, каждый школьник знает, что "Березу" написал Сергей Есенин. Но долгое время об этом ничего не было известно. Принадлежность псевдонима Есенину установил в 1955 году, то есть более сорока лет спустя после публикации, Д. Золотницкий.
  Просматривая рукопись книжки стихов для детей "Зарянка" (хранится в Институте русской литературы в Ленинграде), литературовед увидел вырезку из журнала "Мирок" с авторской пометой. Автором же рукописи был Сергей Есенин. "Зарянку" в 1916 году молодой поэт предложил издателю М. В. Аверьянову, но до печатного станка она так и не дошла. По мнению Д. Золотницкого, так случилось потому, что "Есенин отверг многие замечания издателя".
  Несколько позже было опубликовано письмо Есенина Грише Панфилову, которое, судя по всему, относится к самому началу 1914 года. "Распечатался я во всю ивановскую, - сообщает Есенин своему другу, соученику по Спас-Клепиковской школе. - Редактора принимают без просмотра и псевдоним мой "Аристон" сняли. Пиши, говорят, под своей фамилией".
  Действительно, в течение 1914 года стихи Есенина публиковались в нескольких московских журналах и газетах, а в "Мирке" - особенно часто. Но ни в одном издании псевдоним "Аристон" больше не появлялся.
  Что же стоит за словом "Аристон" и почему именно его Есенин выбрал для своего первого выступления как поэта?
  В заметке Д. Золотницкого об этом не говорится ни слова. Молчат и комментаторы собраний сочинений Есенина в пяти, трех и двух томах, а также многочисленных однотомников.
  И только в воспоминаниях Николая Сардановского имеется несколько строк, которые, казалось бы, все объясняют. "Вначале он, - говорит Сардановский о Есенине, - хотел было писать под псевдонимом "Аристон" (так назывался начинавший получать распространение в то время музыкальный ящик)".
  Действительно, такого рода "механизм" тогда существовал. В рассказе И. Бунина "Я все молчу", опубликованном в 1913 году, описывается, как на свадебном пиру в господском доме "захлебывался охрипший аристон то "Лезгинкой", то "Вьюшками"...". Один из персонажей того же рассказа с дочерьми станового танцевал "под аристон".
  Конечно, молодой поэт волен избрать своим псевдонимом слово с самым неожиданным значением, и тем не менее этот выбор не может не иметь под собой хоть какую-то, пусть самую зыбкую, основу.
  Название механического заводного музыкального ящика... Чем оно привлекло Есенина? Своей звучностью? Необычностью? Или было увидено что-то схожее в понятиях: поэт, певец - музыкальный инструмент, музыкальный ящик? Сколько-нибудь определенное сказать тут, пожалуй, невозможно.
  Правомерен и такой вопрос: не ошибся ли Сардановский, связывая псевдоним Есенина "Аристон" с названием музыкального ящика? Почему, скажем, не предположить, что это слово поэт взял из "Истории" Геродота - в ней упоминаются два военачальника, носящие имя Аристон? Кстати, один из них, по описанию историка, был почитаем народом за храбрость...
  И все-таки, мне думается, ни название музыкального ящика, ни имя военачальников давних времен прямого отношения к есенинскому псевдониму не имеют. Слово "Аристон" молодой поэт заимствовал из иного источника - поэтического.
  Есть у Гавриила Романовича Державина стихотворение "К лире". Оно начинается так:
  
  
  
  Звонкоприятная лира!
  
  
  
  В древни златые дни мира
  
  
  
  Сладкою силой твоей
  
  
  
  Ты и богов и царей,
  
  
  
  
  Ты и народы пленяла.
  
  
  
  Глас тихоструйный твой, звоны,
  
  
  
  Сердце прельщающи тоны,
  
  
  
  С дебрей, вертепов, степей
  
  
  
  Птиц созывали, зверей,
  
  
  
  
  Холмы и дубы склоняли.
  В следующих строфах - речь о некоторых пороках, свойственных, по мнению Державина, его современникам:
  
  
  
  Ныне железные ль веки?
  
  
  
  Тверже ль кремней человеки?
  
  
  
  Сами не знаясь с тобой,
  
  
  
  Свет не пленяют игрой,
  
  
  
  
  Чужды красот доброгласья.
  
  
  
  Доблестью чужды пленяться,
  
  
  
  К злату, к сребру лишь стремятся,
  
  
  
  Помнят себя лишь одних;
  
  
  
  Слезы не трогают их.
  
  
  
  
  Вопли сердец не доходят.
  "К злату, к сребру лишь стремятся..." Эта мысль Державина близка раздумьям молодого Есенина. "Да, друг, - обращается он из Москвы к Грише Панфилову, - идеализм здесь отжил свой век, и с кем ни поговори, услышишь одно и то же: "Деньги - главное дело", а если будешь возражать, то тебе говорят: "Молод, зелен, поживешь - изменишься". В другом письме тому же адресату замечает: "Люди здесь большей частью волки из корысти. За грош они рады продать родного брата" (оба письма относятся к концу 1913 года).
  "Помнят себя лишь одних..." В письме Есенина Марии Бальзамовой читаем: "Люди все - эгоисты. Все и каждый только любит себя и желает, чтобы всё перед ним преклонялось... Человек любит не другого, а себя, и желает от него исчерпать все наслаждения. Для него безразлично, кто бы он ни был, - лишь бы ему было хорошо" (начало 1913 года).
  "Слезы не трогают их, вопли сердец не доходят". Как бы своеобразный отзвук этих строк Державина находим в есенинских письмах и стихах 1912-1913 годов. "Все погрузились в себя, - сообщает Есенин другу, - и если бы снова явился Христос, то он и снова погиб бы, не разбудив эти заснувшие души". Юный поэт возмущен нелепостью жизни, порождающей черствость и равнодушие. "Человек! - восклицает он. - Подумай, что твоя жизнь, когда на пути зловещие раны. Богач, погляди вокруг тебя. Стоны и плач заглушают твою радость".
  Те же мотивы слышатся и в строках: "Не поможет никто ни страданьям, ни горю" ("Моя жизнь"), "Нет утешенья ни в ком... Голову негде склонить..." ("Грустно... Душевные муки..."). А стихотворение "Брату Человеку" из рукописного сборника "Больные думы" целиком обращено к тому, до кого, говоря словами Державина, "вопли сердец не доходят":
  
  
   Или нет в тебе жалости нежной
  
  
   Ко страдальцу сохи с бороной?
  
  
   Видишь гибель ты сам неизбежной,
  
  
   А проходишь его стороной.
  Молодого поэта гнетут несправедливость, деспотизм, "пороки развратных людей мира сего". Он потерял веру в человека. "Кто виноват в этом?" - спрашивает Есенин. И отвечает: "Конечно, те, которые, подло надевая маску, затрагивали грязными лапами нежные струны моей души" (письмо к М. Бальзамовой, начало 1914 года).
  Нет, он не хочет "расточать им священные перлы... нежной души". Его взор обращен к борцам за правду, за справедливость. Об этом стихотворение "Поэт":
  
  
   Тот поэт, врагов кто губит,
  
  
   Чья родная правда мать,
  
  
   Кто людей, как братьев, любит
  
  
   И готов за них страдать.
  
  
   Он все сделает свободно,
  
  
   Что другие не могли.
  
  
   Он поэт, поэт народный,
  
  
   Он поэт родной земли!
  Обращаясь к Грише Панфилову, Есенин пишет: "Благослови меня, мой друг, на благородный труд. Хочу писать "Пророка", в котором буду клеймить позором слепую, увязшую в пороках толпу... Отныне даю тебе клятву, буду следовать своему "Поэту". Пусть меня ждут унижения, презрения и ссылки. Я буду тверд, как будет мой пророк, выпивающий бокал, полный яда, за святую правду с сознанием благородного подвига".
  Теперь настала пора привести следующую, пятую по счету, строфу из стихотворения Державина "К лире":
  
  
   Души все льда холоднея.
  
  
   В ком же я вижу Орфея?
  
  
   Кто Аристон сей младой?
  
  
   Нежен лицом и душой,
  
  
   Нравов благих преисполнен?
  Вот откуда есенинский псевдоним! Он, начинающий поэт Есенин, во многом похож на юношу из державинского стихотворения. Как и Аристон, он молод, "нежен лицом и душой, нравов благих преисполнен".
  Заключительная строка стихотворения:
  
  
   Кто сей любитель согласья?
  
  
   Скрытый зиждитель ли счастья?
  
  
   Скромный смиритель ли злых?
  
  
   Дней гражданин золотых,
  
  
  
   Истый любимец Астреи! - закрепляет сходство

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 790 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа