Главная » Книги

Гайдар Аркадий Петрович - Всадники неприступных гор

Гайдар Аркадий Петрович - Всадники неприступных гор


1 2 3 4 5 6 7


ВСАДНИКИ НЕПРИСТУПНЫХ ГОР

Повесть

  
   Гайдар А. П.
       Г 14 Лес­ные братья. Ран­ние прик­лю­чен­чес­кие по­вес­ти /Сост., пос­лесл., прим. и подг. тек­с­та А. Г. Ни­ки­ти­на; Ил. А. К. Яц­ке­ви­ча.-М.: Прав­да, 1987.-432 с, ил.
       В кни­ге впер­вые соб­ра­ны вмес­те ран­ние прик­лю­чен­чес­кие по­вес­ти Ар­ка­дия Гай­да­ра, на­пи­сан­ные в двад­ца­тые го­ды. В их чис­ле про­из­ве­де­ния, ко­то­рые не пе­ча­та­лись мно­гие де­ся­ти­ле­тия. Это "Жизнь ни во что (Лбов­щи­на)" и про­дол­жа­ющая ее по­весть "Лес­ные братья (Да­вы­дов­щи­на)", по­весть "Всад­ни­ки неп­рис­туп­ных гор" и фан­тас­ти­чес­кий ро­ман "Тай­на го­ры". Здесь же пе­ча­та­ют­ся по­весть "На граф­с­ких раз­ва­ли­нах" и ран­ний пол­ный ва­ри­ант по­вес­ти "Рев­во­ен­со­вет", пред­наз­на­чен­ный для взрос­ло­го чи­та­те­ля.
       
       Прик­лю­чен­чес­кая по­весть от­ра­зи­ла впе­чат­ле­ния от пу­те­шес­т­вия Гай­да­ра по Сред­ней Азии и Кав­ка­зу вес­ной 1926 го­да. От­рыв­ки из по­вес­ти пуб­ли­ко­ва­лись в пер­м­с­кой га­зе­те "Звез­да" (с 5 по 18 де­каб­ря 1926 го­да) под пер­во­на­чаль­ным наз­ва­ни­ем "Ры­ца­ри неп­рис­туп­ных гор". Це­ли­ком по­весть из­да­на в 1927 го­ду в Ле­нин­г­рад­с­ком от­де­ле­нии из­да­тель­с­т­ва "Мо­ло­дая гвар­дия". С тех пор не пе­ре­из­да­ва­лась. Для нас­то­яще­го сбор­ни­ка в ос­но­ву по­ло­жен текст ле­нин­г­рад­с­ко­го из­да­ния.
  

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

  
  
  Вот уже во­семь лет, как я рыс­каю по тер­ри­то­рии быв­шей Рос­сий­ской им­пе­рии. У ме­ня нет це­ли тща­тель­но ис­сле­до­вать каж­дый за­ко­улок и всес­то­рон­не изу­чить всю стра­ну. У ме­ня прос­то - при­выч­ка. Ниг­де я не сплю так креп­ко, как на жес­т­кой пол­ке ка­ча­юще­го­ся ва­го­на, и ни­ког­да я не бы­ваю так спо­ко­ен, как у рас­пах­ну­то­го ок­на ва­гон­ной пло­щад­ки, ок­на, в ко­то­рое вры­ва­ет­ся све­жий ноч­ной ве­тер, бе­ше­ный стук ко­лес, да чу­гун­ный рев ды­ша­ще­го ог­нем и ис­к­ра­ми па­ро­во­за.
       И ког­да слу­ча­ет­ся мне по­пасть в до­маш­нюю спо­кой­ную об­с­та­нов­ку, я, вер­нув­ший­ся из оче­ред­но­го пу­те­шес­т­вия, по обык­но­ве­нию, из­мо­тан­ный­, изор­ван­ный и ус­тав­ший­, нас­лаж­да­юсь мяг­ким по­ко­ем ком­нат­ной ти­ши­ны, ва­ля­юсь, не сни­мая са­пог, по ди­ва­нам, по кро­ва­тям и, оку­тав­шись по­хо­жим на ла­дан си­ним ды­мом тру­боч­но­го та­ба­ка, кля­нусь се­бе мыс­лен­но, что эта по­ез­д­ка бы­ла пос­лед­нею, что по­ра ос­та­но­вить­ся, при­вес­ти все пе­ре­жи­тое в сис­те­му и на се­ро-зе­ле­ном лан­д­шаф­те спо­кой­но-ле­ни­вой ре­ки Ка­мы дать от­дох­нуть гла­зам от яр­ко­го блес­ка лу­чей сол­неч­ной до­ли­ны Мцхе­та или от жел­тых пес­ков пус­ты­ни Ка­ра-Кум, от рос­кош­ной зе­ле­ни паль­мо­вых пар­ков Чер­но­мор­с­ко­го по­бе­режья, от сме­ны лиц и, глав­ное, от сме­ны впе­чат­ле­ний.
       
       Но про­хо­дит не­де­ля-дру­гая, и ок­ра­шен­ные об­ла­ка по­ту­ха­юще­го го­ри­зон­та, как ка­ра­ван вер­б­лю­дов, от­п­рав­ля­ющих­ся че­рез пес­ки в да­ле­кую Хи­ву, на­чи­на­ют сно­ва зве­неть мо­но­тон­ны­ми мед­ны­ми бу­бен­ца­ми. Па­ро­воз­ный гу­док, до­но­ся­щий­ся из-за да­ле­ких ва­силь­ко­вых по­лей­, ча­ще и ча­ще на­по­ми­на­ет мне о том, что се­ма­фо­ры от­к­ры­ты. А ста­ру­ха-жизнь, под­ни­мая в мор­щи­нис­тых креп­ких ру­ках зе­ле­ный флаг - зе­ле­ную ширь бес­к­рай­них по­лей­, по­да­ет сиг­нал о том, что на пре­дос­тав­лен­ном мне учас­т­ке путь сво­бо­ден.
       И тог­да окан­чи­ва­ет­ся сон­ный по­кой раз­ме­рен­ной по ча­сам жиз­ни и спо­кой­ное ти­канье пос­тав­лен­но­го на во­семь ут­ра бу­диль­ни­ка.
       Пусть толь­ко не по­ду­ма­ет кто-ли­бо, что мне скуч­но и не­ку­да де­вать се­бя и что я, по­доб­но ма­ят­ни­ку, ша­та­юсь взад и впе­ред толь­ко для то­го, что­бы в мо­но­тон­ном ука­чи­ва­нии одур­ма­нить не зна­ющую, что ей на­до, го­ло­ву.
       Все это - глупости. Я знаю, что мне на­до. Мне 23 го­да, и объ­ем мо­ей гру­ди ра­вен де­вя­нос­то шес­ти сан­ти­мет­рам, и я лег­ко вы­жи­маю ле­вой ру­кой двух­пу­до­вую ги­рю.
       Мне хо­чет­ся до то­го вре­ме­ни, ког­да у ме­ня в пер­вый раз по­явит­ся нас­морк или ка­кая-ни­будь дру­гая бо­лезнь, об­ре­ка­ющая че­ло­ве­ка на не­об­хо­ди­мость ло­жить­ся ров­но в де­вять, пред­ва­ри­тель­но при­няв по­ро­шок ас­пи­ри­на,-по­ка не нас­ту­пит этот пе­ри­од, как мож­но боль­ше пе­ре­вер­теть­ся, пе­рек­ру­тить­ся в во­до­во­ро­те с тем, что­бы на зе­ле­ный бар­хат­ный бе­рег выб­ро­си­ло ме­ня по­ряд­ком уже из­му­чен­ным, ус­та­лым, но гор­дым от соз­на­ния сво­ей си­лы и от соз­на­ния то­го, что я ус­пел раз­г­ля­деть и уз­нать боль­ше, чем за это же вре­мя уви­де­ли и уз­на­ли дру­гие.
       А по­то­му я и то­роп­люсь. И по­то­му, ког­да мне бы­ло 15 лет, я ко­ман­до­вал уже 4-й ро­той бри­га­ды кур­сан­тов, ох­ва­чен­ной коль­цом зме­иной пет­лю­ров­щи­ны. В 16 лет - ба­таль­оном. В 17 лет - пять­де­сят вось­мым осо­бым пол­ком, а в 20 лет - в пер­вый раз по­пал в пси­хи­ат­ри­чес­кую ле­чеб­ни­цу.
       Весною я окон­чил кни­гу (Речь идет о по­вес­ти "Жизнь ни во что (Лбов­щи­на)", ко­то­рой от­к­ры­ва­ет­ся нас­то­ящий сбор­ник). Два об­с­то­ятель­с­т­ва на­тал­ки­ва­ли ме­ня на мысль уехать ку­да-ли­бо. Во-пер­вых, от ра­бо­ты ус­та­ла го­ло­ва, во-вто­рых, воп­ре­ки при­су­ще­му всем издательствам ско­пи­дом­с­т­ву день­ги на этот раз зап­ла­ти­ли без вся­кой ка­ни­те­ли и все сра­зу.
       .Я ре­шил уехать за гра­ни­цу. Две не­де­ли для прак­ти­ки я изъ­яс­нял­ся со все­ми, вплоть до ре­дак­ци­он­ной курь­ер­ши, на не­ко­ем язы­ке, име­ющем, ве­ро­ят­но, весь­ма смут­ное сход­с­т­во с язы­ком оби­та­те­лей Фран­ции. И на третью не­де­лю я по­лу­чил в ви­зе от­каз.
       И вмес­те с пу­те­во­ди­те­лем по Па­ри­жу я выш­выр­нул из го­ло­вы до­са­ду за не­ожи­дан­ную за­дер­ж­ку.
       - Рита! -ска­зал я де­вуш­ке, ко­то­рую лю­бил. -Мы по­едем с то­бой в Сред­нюю Азию. Там есть го­ро­да Таш­кент, Са­мар­канд, а так­же ро­зо­вый урюк, се­рые иша­ки и вся­кая та­кая про­чая эк­зо­ти­ка. Мы по­едем ту­да пос­ле­зав­т­ра ночью со ско­рым, и мы возь­мем с со­бой Коль­ку.
       - Понятно, -сказала она, по­ду­мав нем­но­го, -по­нят­но, что пос­ле­зав­т­ра, что в Азию, но не­по­нят­но, за­чем брать с со­бой Коль­ку.
       - Рита, -ответил я ре­зон­но. -Во-пер­вых, Коль­ка лю­бит те­бя, во-вто­рых, он хо­ро­ший па­рень, а в-треть­их, ког­да че­рез три не­де­ли у нас не бу­дет ни ко­пей­ки де­нег, то ты не ста­нешь ску­чать, по­ка один из нас бу­дет го­нять­ся за едой ли­бо за день­га­ми на еду.
       Рита зас­ме­ялась в от­вет, и, по­ка она сме­ялась, я по­ду­мал, что ее зу­бы впол­не при­год­ны для то­го, что­бы раз­г­рызть су­хой по­ча­ток ку­ку­ру­зы, ес­ли бы в том слу­чи­лась нуж­да.
       Она по­мол­ча­ла, по­том по­ло­жи­ла мне ру­ку на пле­чо и ска­за­ла:
       - Хорошо. Но пусть толь­ко он на все вре­мя пу­ти вы­ки­нет из го­ло­вы фан­та­зии о смыс­ле жиз­ни и про­чих ту­ман­ных ве­щах. Ина­че мне все-та­ки бу­дет скуч­но.
       - Рита, -ответил я твер­до, -на все вре­мя пу­ти он вы­ки­нет из го­ло­вы вы­ше­оз­на­чен­ные мыс­ли, а так­же не бу­дет дек­ла­ми­ро­вать те­бе сти­хи Есе­ни­на и про­чих сов­ре­мен­ных по­этов. Он бу­дет со­би­рать дро­ва для кос­т­ра и ва­рить ка­шу. А я возь­му на се­бя все ос­таль­ное.
       - А я что?
       - А ты ни­че­го. Ты бу­дешь за­чис­ле­на "в ре­зерв Крас­ной Ар­мии и Фло­та" до тех пор, по­ка об­с­то­ятель­с­т­ва не пот­ре­бу­ют тво­ей по­силь­ной по­мо­щи.
       Рита по­ло­жи­ла мне вто­рую ру­ку на вто­рое пле­чо и прис­таль­но пос­мот­ре­ла мне в гла­за.
       Я не знаю, что это у нее за при­выч­ка заг­ля­ды­вать в чу­жие ок­на!
       - В Уз­бе­кис­та­не жен­щи­ны хо­дят с зак­ры­ты­ми ли­ца­ми. Там цве­тут уже са­ды. В дым­ных чай­ха­нах пе­ре­ви­тые тюр­ба­на­ми уз­бе­ки ку­рят чи­лим и по­ют вос­точ­ные пес­ни. Кро­ме то­го, там есть мо­ги­ла Та­мер­ла­на. Все это, дол­ж­но быть, очень по­этич­но, -вос­тор­жен­но го­во­рил мне Ни­ко­лай­, зак­ры­вая стра­ни­цы эн­цик­ло­пе­ди­чес­ко­го сло­ва­ря.
       Но сло­варь был вет­хий­, древ­ний­, а я от­вык ве­рить все­му, что на­пи­са­но с твер­ды­ми зна­ка­ми и че­рез "ять", хо­тя бы это был учеб­ник ариф­ме­ти­ки, ибо дваж­ды и триж­ды за пос­лед­ние го­ды сло­мал­ся мир. И я от­ве­тил ему:
       - Могила Та­мер­ла­на, ве­ро­ят­но, так и ос­та­лась мо­ги­лою, но в Са­мар­кан­де уже есть же­нот­дел, ко­то­рый сры­ва­ет чад­ру, ком­со­мол, ко­то­рый не приз­на­ет ве­ли­ко­го праз­д­ни­ка ура­за-бай­рам, а по­том, ве­ро­ят­но, нет ни од­но­го мес­та на тер­ри­то­рии СССР, где бы в ущерб на­ци­ональ­ным пес­ням не рас­пе­ва­лись "Кир­пи­чи­ки".
       Николай нах­му­рил­ся, хо­тя не знаю, что мо­жет он иметь про­тив же­нот­де­ла и ре­во­лю­ци­он­ных пе­сен. Он наш - крас­ный до по­дош­вы, и в де­вят­над­ца­том, бу­ду­чи с ним в до­зо­ре, мы бро­си­ли од­наж­ды пол­ную не­до­еден­ную мис­ку га­лу­шек, по­то­му что по­ра было ид­ти со­об­щать о ре­зуль­та­тах раз­вед­ки сво­им.
       Мартовской вьюж­ной ночью хлопь­ями бил снег в дро­жа­щие стек­ла мча­ще­го­ся ва­го­на. Са­ма­ру про­ез­жа­ли в пол­ночь. Был бу­ран, и мо­роз­ный ве­тер швы­рял­ся льдин­ка­ми в ли­цо, ког­да я и Ри­та выш­ли на пер­рон вок­за­ла.
       Было поч­ти пус­то. Ежась от хо­ло­да, пря­тал в во­рот­ник крас­ную фу­раж­ку де­жур­ный по стан­ции, да вок­заль­ный сто­рож дер­жал ру­ку на­го­то­ве у ве­рев­ки звон­ка.
       - Мне не ве­рит­ся, -ска­за­ла Ри­та.
       - Во что?
       - В то, что там, ку­да мы едем, теп­ло и сол­н­це. Здесь так хо­лод­но.
       - А там так теп­ло. Идем в ва­гон.
       Николай сто­ял у ок­на, чер­тил что-то паль­цем по стек­лу.
       - Ты о чем?- спро­сил я, дер­гая его за ру­кав.
       - Буран, вьюга. Не мо­жет быть, что­бы там цве­ли уже ро­зы!
       - Вы оба об од­ном и том же. Я не знаю ни­че­го про ро­зы, но что там уж зе­лень - это яс­но.
       - Я люб­лю цве­ты, -ска­зал Ни­ко­лай и ос­то­рож­но взял Ри­ту за ру­ку.
       - Я то­же,- от­ве­ти­ла ему она и еще ос­то­рож­ней от­ня­ла руку.
       - А ты? -И она пос­мот­ре­ла на ме­ня. -Что ты лю­бишь? Я от­ве­тил ей:
       - Я люб­лю свою шаш­ку, ко­то­рую снял с уби­то­го поль­с­ко­го ула­на, и люб­лю те­бя.
       - Кого боль­ше? -спро­си­ла она, улы­ба­ясь. И я от­ве­тил:
       - Не знаю.
       А она ска­за­ла:
       - Неправда! Ты дол­жен знать. -И, нах­му­рив­шись, се­ла у ок­на, в ко­то­рое мяг­ко би­лись пе­ре­сы­пан­ные снеж­ны­ми цве­та­ми чер­ные во­ло­сы зим­ней но­чи.
       Поезд до­го­нял вес­ну с каж­дой но­вой сот­ней верст. У Орен­бур­га бы­ла сля­коть. У Кзыл-Орды бы­ло су­хо. Воз­ле Таш­кен­та сте­пи бы­ли зе­ле­ны. А Са­мар­канд, пе­ре­пу­тан­ный ла­би­рин­та­ми гли­ня­ных стен, пла­вал в ро­зо­вых ле­пес­т­ках уже от­ц­ве­та­юще­го урю­ка.
       Сначала мы жи­ли в гос­ти­ни­це, по­том пе­реб­ра­лись в чай­ха­ну. Днем бро­ди­ли по узень­ким сле­пым ули­цам стран­но­го вос­точ­но­го го­ро­да. Воз­в­ра­ща­лись к ве­че­ру утом­лен­ные, с го­ло­вой­, пе­ре­пол­нен­ной впе­чат­ле­ни­ями, с ли­ца­ми, но­ющи­ми от за­га­ра, и с гла­за­ми, за­сы­пан­ны­ми ос­т­рою пылью сол­неч­ных лу­чей.
       Тогда вла­де­лец чай­ха­ны рас­сти­лал крас­ный ко­вер на боль­ших под­мос­т­ках, на ко­то­рых днем уз­бе­ки, сом­к­нув­шись коль­цом, мед­лен­но пьют жид­кий кок-чай­, пе­ре­да­вая чаш­ку по кру­гу, едят ле­пеш­ки, гус­то пе­ре­сы­пан­ные ко­ноп­ля­ным се­ме­нем, и под мо­но­тон­ные зву­ки двух­с­т­рун­ной дом­б­ры-дю­то­ра по­ют тя­гу­чие, не­по­нят­ные пес­ни.
       Как- то раз мы бро­ди­ли по ста­ро­му го­ро­ду и приш­ли ку­да-то к раз­ва­ли­нам од­ной из древ­них ба­шен. Бы­ло ти­хо и пус­то. Из­да­ле­ка до­но­сил­ся рев иша­ков и визг вер­б­лю­дов да пос­ту­ки­ва­ние улич­ных куз­не­цов воз­ле кры­то­го ба­за­ра.
       Мы с Ни­ко­ла­ем се­ли на боль­шой бе­лый ка­мень и за­ку­ри­ли, а Ри­та лег­ла на тра­ву и, под­с­та­вив сол­н­цу ли­цо, заж­му­ри­лась.
       - Мне нра­вит­ся этот го­род,- ска­зал Ни­ко­лай.- Я мно­го лет меч­тал уви­деть та­кой го­род, но до сих пор ви­дел толь­ко на кар­тин­ках и в ки­но. Здесь ни­че­го еще не из­ло­ма­но; все про­дол­жа­ет спать и ви­деть кра­си­вые сны.
       - Неправда,- от­ве­тил я, бро­сая оку­рок.- Ты фан­та­зи­ру­ешь. Из ев­ро­пей­ской час­ти го­ро­да уже до­би­ра­ет­ся до тю­бе­те­еч­ных ла­вок по­лу­раз­ва­лив­ше­го­ся ба­за­ра уз­ко­ко­лей­ка. Воз­ле ко­ро­боч­ных ла­вок, в ко­то­рых ку­рят чи­лим сон­ные тор­гов­цы, я ви­дел уже вы­вес­ки ма­га­зи­нов гос­тор­га, а по­пе­рек ули­цы воз­ле со­юза Кош­чи про­тя­нут крас­ный пла­кат.
       Николай с до­са­дой от­ш­выр­нул оку­рок и от­ве­тил:
       - Все это я знаю, и все это я ви­жу сам. Но к гли­ня­ным сте­нам пло­хо лип­нет крас­ный пла­кат, и ка­жет­ся он нес­во­ев­ре­мен­ным, заб­ро­шен­ным сю­да еще из да­ле­ко­го бу­ду­ще­го, и уж во вся­ком слу­чае, не от­ра­жа­ющим се­год­няш­не­го дня. Вче­ра я был на мо­ги­ле ве­ли­ко­го Та­мер­ла­на. Там у ка­мен­но­го вхо­да се­до­бо­ро­дые ста­ри­ки с ут­ра до но­чи иг­ра­ют в древ­ние шах­ма­ты, а над тя­же­лой мо­гиль­ной пли­той скло­ни­лись си­нее зна­мя и кон­с­кий хвост. Это кра­си­во, по край­ней ме­ре по­то­му, что здесь нет фаль­ши, ка­кая бы­ла бы, ес­ли бы ту­да пос­та­ви­ли, вза­мен си­не­го, крас­ный флаг.
       - Ты глуп, -отве­тил я ему спо­кой­но. -У хро­мо­го Та­мер­ла­на есть толь­ко прош­лое, и сле­ды от его же­лез­ной пя­ты день за днем сти­ра­ют­ся жиз­нью с ли­ца зем­ли. Его си­нее зна­мя дав­но выц­ве­ло, а кон­с­кий хвост съеден молью, и у ста­ро­го шей­ха-прив­рат­ни­ка есть, ве­ро­ят­но, сын-ком­со­мо­лец, ко­то­рый­, мо­жет быть, тай­ком еще, но ест уже ле­пеш­ки до за­хо­да сол­н­ца в ве­ли­кий пост Ра­ма­за­на и луч­ше зна­ет би­ог­ра­фию Бу­ден­но­го, брав­ше­го в де­вят­над­ца­том Во­ро­неж, чем ис­то­рию Та­мер­ла­на, пять­сот лет то­му на­зад гро­мив­ше­го Азию.
       - Нет, нет, неп­рав­да! -го­ря­чо воз­ра­зил Ни­ко­лай. -Ты как ду­ма­ешь, Ри­та?
       Она по­вер­ну­ла к не­му го­ло­ву и от­ве­ти­ла ко­рот­ко:
       - В этом я, по­жа­луй­, с то­бой сог­лас­на. Я то­же люб­лю кра­си­вое...
       Я улыб­нул­ся.
       - Ты, оче­вид­но, ос­леп­ла от сол­н­ца, Ри­та, по­то­му что...
       Но в это вре­мя из-за по­во­ро­та го­лу­бой тенью выш­ла за­ку­тан­ная в па­ран­д­жу ста­рая сгор­б­лен­ная жен­щи­на. Уви­дев нас, она ос­та­но­ви­лась и гнев­но за­бор­мо­та­ла что-то, ука­зы­вая паль­цем на про­ло­ман­ный в сте­не ка­мен­ный вы­ход. Но мы, ко­неч­но, ни­че­го не по­ня­ли.
       - Гайдар, -сказал мне Ни­ко­лай­, сму­щен­но под­ни­ма­ясь. -Мо­жет быть, тут нель­зя... Мо­жет, это свя­щен­ный ка­мень ка­кой­-то, а мы усе­лись на не­го и рас­ку­ри­ва­ем?
       Мы вста­ли и пош­ли. По­па­да­ли в ту­пи­ки, шли узень­ки­ми улоч­ка­ми, по ко­то­рым толь­ко-толь­ко мог­ли ра­зой­тись двое, на­ко­нец, выш­ли на ши­ро­кую ок­ра­ину. Сле­ва был не­боль­шой об­рыв, спра­ва-холм, на ко­то­ром си­де­ли ста­ри­ки. Мы пош­ли по ле­вой сто­ро­не, но вдруг с го­ры раз­да­лись кри­ки и вой. Мы обер­ну­лись.
       Старики, пов­с­ка­кав с мест, кри­ча­ли нам что-то, раз­ма­хи­ва­ли ру­ка­ми и по­со­ха­ми.
       - Гайдар, -сказал Ни­ко­лай­, ос­та­нав­ли­ва­ясь. -Мо­жет быть, тут нель­зя, мо­жет быть, тут свя­щен­ное мес­то ка­кое?
       - Глупости! -отве­тил я рез­ко, -Ка­кое тут свя­щен­ное мес­то, ког­да кру­гом ло­ша­ди­ный на­воз на­ва­лен!...
       Я не до­го­во­рил, по­то­му что Ри­та вскрик­ну­ла и ис­пу­ган­но от­с­ко­чи­ла на­зад, по­том пос­лы­шал­ся треск, и Ни­ко­лай про­ва­лил­ся по по­яс в ка­кую-то тем­ную ды­ру. Мы еле ус­пе­ли вы­та­щить его за ру­ки, и, ког­да он выб­рал­ся, я заг­ля­нул вниз и по­нял все.
       Мы дав­но уже свер­ну­ли с до­ро­ги и шли по гни­лой­, за­сы­пан­ной зем­лей кры­ше ка­ра­ван-са­рая. Вни­зу сто­яли вер­б­лю­ды, а вход в ка­ра­ван-са­рай был со сто­ро­ны об­ры­ва.
       Мы выб­ра­лись на­зад и, на­пут­с­т­ву­емые взгля­да­ми мол­ча­ли­во рас­сев­ших­ся опять и ус­по­ко­ив­ших­ся ста­ри­ков, прош­ли даль­ше. Заш­ли опять в пус­тую и кри­вую улоч­ку и вдруг за по­во­ро­том ли­цом к ли­цу стол­к­ну­лись с мо­ло­день­кой уз­беч­кой. Она быс­т­ро на­ки­ну­ла на ли­цо чер­ную чад­ру, но не сов­сем, а на­по­ло­ви­ну; по­том ос­та­но­ви­лась, пос­мот­ре­ла на нас из-под чад­ры и со­вер­шен­но не­ожи­дан­но от­ки­ну­ла ее сно­ва.
       - Русский? -гор­тан­ным, рез­ким го­ло­сом спро­си­ла она. И ког­да я от­ве­тил ут­вер­ди­тель­но, зас­ме­ялась и ска­за­ла:
       - Русский хо­рош, сарт плох.
       Мы пош­ли ря­дом. Она поч­ти ни­че­го не зна­ла по-рус­ски, но все-та­ки мы раз­го­ва­ри­ва­ли.
       - И как они жи­вут! -ска­зал мне Ни­ко­лай. -Зам­к­ну­тые, отор­ван­ные от все­го, за­пер­тые в сте­ны до­ма. Все-та­ки какой ди­кий и неп­рис­туп­ный еще Вос­ток! Ин­те­рес­но уз­нать, чем она жи­вет, чем ин­те­ре­су­ет­ся...
       - Погоди, -перебил я его. -Пос­лу­шай­, де­вуш­ка, ты слы­ха­ла ког­да-ни­будь про Ле­ни­на?
       Она удив­лен­но пос­мот­ре­ла на ме­ня, ни­че­го не по­ни­мая, а Ни­ко­лай по­жал пле­ча­ми.
       - Про Ле­ни­на...-пов­то­рил я.
       Вдруг счас­т­ли­вая улыб­ка за­иг­ра­ла на ее ли­це, и, до­воль­ная тем, что по­ня­ла ме­ня, она от­ве­ти­ла го­ря­чо:
       - Лельнин, Лель­нин знаю!...-Она за­ки­ва­ла го­ло­вой­, но не наш­ла под­хо­дя­ще­го рус­ско­го сло­ва и про­дол­жа­ла сме­ять­ся.
       Потом нас­то­ро­жи­лась, кош­кой от­п­рыг­ну­ла в сто­ро­ну, глу­хо на­ки­ну­ла чад­ру и, низ­ко скло­нив го­ло­ву, пош­ла вдоль сте­ны мел­кой то­роп­ли­вой по­ход­кой. У нее был, оче­вид­но, хо­ро­ший слух, по­то­му что се­кун­ду спус­тя из-за по­во­ро­та вы­шел ты­ся­че­лет­ний мул­ла и, опер­шись на по­сох, он дол­го мол­ча смот­рел то на нас, то на го­лу­бую тень уз­беч­ки; ве­ро­ят­но, пы­тал­ся что-то уга­дать, ве­ро­ят­но, уга­ды­вал, но мол­чал и тус­к­лы­ми стек­лян­ны­ми гла­за­ми смот­рел на двух чу­же­зем­цев и на ев­ро­пей­скую де­вуш­ку со сме­ющим­ся от­к­ры­тым ли­цом.
       У Ни­ко­лая ко­сые мон­голь­с­кие гла­за, ме­лень­кая чер­ная бо­род­ка и под­виж­ное смуг­лое ли­цо. Он ху­дой­, жи­лис­тый и цеп­кий. Он на че­ты­ре го­да стар­ше ме­ня, но это ни­че­го не зна­чит. Он пи­шет сти­хи, ко­то­рые ни­ко­му не по­ка­зы­ва­ет, гре­зит де­вят­над­ца­тым го­дом и из пар­тии ав­то­ма­ти­чес­ки вы­был в двад­цать вто­ром.
       И в ка­чес­т­ве мо­ти­ви­ров­ки к это­му от­хо­ду на­пи­сал хо­ро­шую по­эму, пол­ную скор­би и бо­ли за "по­ги­ба­ющую" ре­во­лю­цию. Та­ким об­ра­зом, ис­пол­нив свой граж­дан­с­кий "долг", он умыл ру­ки, ото­шел в сто­ро­ну, что­бы с го­речью наб­лю­дать за над­ви­га­ющей­ся, по его мне­нию, ги­белью все­го то­го, что он ис­к­рен­но лю­бил и чем он жил до сих пор.
       Но это бес­цель­ное наб­лю­де­ние ско­ро на­до­ело ему. По­ги­бель, нес­мот­ря на все его пред­чув­с­т­вия, не при­хо­ди­ла, и он вто­рич­но вос­п­ри­нял ре­во­лю­цию, ос­та­ва­ясь, од­на­ко, при глу­бо­ком убеж­де­нии, что нас­та­нет вре­мя, нас­та­нут ог­не­вые го­ды, ког­да це­ною кро­ви при­дет­ся ис­п­рав­лять ошиб­ку, со­вер­шен­ную в двад­цать пер­вом прок­ля­том го­ду.
       Он лю­бит ка­бак и, ког­да выпь­ет, неп­ре­мен­но сту­чит ку­ла­ком по сто­лу и тре­бу­ет, что­бы му­зы­кан­ты иг­ра­ли ре­во­лю­ци­он­но Бу­ден­нов­с­кий марш: "О том, как в но­чи яс­ные, о том, как в дни не­нас­т­ные мы сме­ло и гор­до"... и т. д. Но так как марш этот по боль­шей час­ти не вхо­дит в ре­пер­ту­ар уве­се­ли­тель­ных за­ве­де­ний­, то он ми­рит­ся на лю­би­мом цы­ган­с­ком ро­ман­се: "Эх, все, что бы­ло, все, что ны­ло, все дав­ным-дав­но уп­лы­ло".
       Во вре­мя му­зы­каль­но­го ис­пол­не­ния он прис­ту­ки­ва­ет в такт но­гой­, рас­п­лес­ки­ва­ет пи­во и, что еще ху­же, де­ла­ет не­од­нок­рат­ные по­пыт­ки ра­зор­вать во­рот ру­ба­хи. Но вви­ду ка­те­го­ри­чес­ко­го про­тес­та то­ва­ри­щей это ему уда­ет­ся не всег­да, од­на­ко все пу­го­ви­цы с во­ро­та он все-та­ки ухит­ря­ет­ся обор­вать. Он ду­ша-па­рень, хо­ро­ший то­ва­рищ и не­дур­ной жур­на­лист.
       И это все о нем.
       Впрочем, еще: он лю­бит Ри­ту, лю­бит дав­но и креп­ко. Еще с тех пор, ког­да Ри­та зве­не­ла нап­ро­па­лую буб­ном и раз­ме­ты­ва­ла по пле­чам во­ло­сы, ис­пол­няя цы­ган­с­кий та­нец Брам­са - но­мер, вы­зы­ва­ющий бе­ше­ные хлоп­ки под­вы­пив­ших лю­дей.
       Я знаю, что про се­бя он зо­вет ее "де­вуш­кой из ка­ба­ка", и это наз­ва­ние ему страш­но нра­вит­ся, по­то­му что оно... ро­ман­тич­но.
       Мы шли по по­лю, за­сы­пан­но­му об­лом­ка­ми зап­лес­не­ве­ло­го кир­пи­ча. Под но­га­ми в зем­ле ле­жа­ли кос­ти пог­ре­бен­ных ког­да-то трид­ца­ти ты­сяч сол­дат Та­мер­ла­на. По­ле бы­ло се­рое, су­хое, то и де­ло по­па­да­лись от­вер­с­тия про­ва­лив­ших­ся мо­гил, и се­рые ка­мен­ные мы­ши при шо­ро­хе на­ших ша­гов бес­шум­но пря­та­лись в пыль­ные но­ры. Мы бы­ли вдво­ем. Я и Ри­та. Ни­ко­лай ис­чез ку­да-то еще с ран­не­го ут­ра.
       - Гайдар, -спросила ме­ня Ри­та, -за что ты лю­бишь ме­ня?
       Я ос­та­но­вил­ся и удив­лен­ны­ми гла­за­ми пос­мот­рел на нее. Я не по­нял это­го воп­ро­са. Но Ри­та уп­ря­мо взя­ла ме­ня за ру­ку и нас­той­чи­во пов­то­ри­ла воп­рос.
       - Сядем на ка­мень, -пред­ло­жил я. -Прав­да, здесь слиш­ком жжет, но те­ни все рав­но ниг­де нет. Са­дись сю­да, от­дох­ни и не пред­ла­гай мне глу­пых воп­ро­сов.
       Рита се­ла, но не ря­дом со мной, а нап­ро­тив. Рез­ким уда­ром бам­бу­ко­вой трос­ти она сшиб­ла ко­лю­чий цве­ток у мо­их ног
       - Я не хо­чу, что­бы ты со мной так раз­го­ва­ри­вал. Я те­бя спра­ши­ваю, и ты дол­жен от­ве­чать.
       - Рита! Есть воп­ро­сы, на ко­то­рые труд­но от­ве­чать и ко­то­рые к то­му же не нуж­ны и бес­по­лез­ны.
       - Я сов­сем не знаю, что те­бе от ме­ня на­до? Ког­да со мной го­во­рит Ни­ко­лай­, я ви­жу, по­че­му я ему нрав­люсь, а ког­да мол­чишь ты, я ни­че­го не ви­жу.
       - А за­чем те­бе?
       Рита от­ки­ну­ла го­ло­ву на­зад и, не жму­рясь от сол­н­ца, пос­мот­ре­ла мне в ли­цо.
       - Затем, что­бы сде­лать так, что­бы ты лю­бил ме­ня доль­ше.
       - Хорошо, -ответил я. -Хо­ро­шо. Я по­ду­маю и ска­жу те­бе по­том. А сей­час пой­дем и за­бе­рем­ся на вер­хуш­ку ста­рой ме­че­ти, и от­ту­да нам бу­дут вид­ны са­ды все­го Са­мар­кан­да. Там об­ва­ли­лись ка­мен­ные сту­пе­ни лес­т­ни­цы, и ни с од­ной де­вуш­кой­, кро­ме те­бя, я не рис­к­нул бы заб­рать­ся ту­да.
       Солнечные лу­чи ми­гом раз­г­ла­ди­ли мор­щин­ки меж тем­ных бро­вей Ри­ты, и, от­тол­к­нув­шись ру­кой от мо­его пле­ча, скры­вая улыб­ку, она прыг­ну­ла на со­сед­ний ка­мен­ный утес.
       Из пес­ча­ных пус­тынь с пе­ре­сы­пан­ных са­хар­ным сне­гом гор­ных вер­шин дул ве­тер. Он с ярос­тью раз­лас­кав­ше­го­ся щен­ка раз­ма­ты­вал крас­ный шарф Ри­ты и те­ре­бил ее ко­рот­кую се­рую юб­ку, заб­ра­сы­вая чуть-чуть вы­ше ко­лен. Но Ри­та... лишь сме­ет­ся, зах­ле­бы­ва­ясь слег­ка от вет­ра:
       - Мы пой­дем даль­ше и не бу­дем се­год­ня рас­спра­ши­вать ста­ри­ков.
       Я сог­ла­ша­юсь. Ис­то­рия трид­ца­ти ты­сяч ис­т­лев­ших ске­ле­тов мне сей­час ме­нее нуж­на, чем од­на теп­лая улыб­ка Ри­ты.
       И мы, сме­ясь, ле­зем на ме­четь. На кру­тых из­ги­бах тем­но и прох­лад­но. Я чув­с­т­вую, как Ри­та впе­ре­ди ме­ня ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, за­дер­жи­ва­ясь на ми­ну­ту, и по­том го­ло­ва моя по­па­да­ет в пет­лю ее гиб­ких рук.
       - Милый! Как хо­ро­шо, и ка­кой чуд­ный го­род Са­мар­канд!...
       А вни­зу под се­ры­ми пли­та­ми, под жел­той зем­лей­, в мно­го­ве­ко­вом по­кое спит в ржав­чи­не не­раз­г­ла­жен­ных мор­щин же­лез­ный Ти­мур.
       Деньги бы­ли на ис­хо­де. Но нас это ма­ло огор­ча­ло, мы дав­но знали что ра­но или поз­д­но, а при­дет­ся ос­тать­ся без них. Ре­ши­ли взять би­ле­ты до Бу­ха­ры, и там будь что бу­дет.
       В ле­пес­т­ках осы­па­юще­го­ся урю­ка, зе­ле­ни рас­пус­ка­ющих­ся са­дов ка­чал­ся по­ту­ха­ющий диск ве­чер­не­го сол­н­ца. На­пос­ле­док мы си­де­ли на бал­ко­не, про­пи­тан­ном пря­ным за­па­хом душ­но­го ве­че­ра, и мир­но бол­та­ли. Было спо­кой­но и теп­ло. Впе­ре­ди бы­ла до­ро­га-длин­ная, за­га­доч­ная, как дым­ка сне­го­вых гор, поб­лес­ки­ва­ющих бе­лы­ми вер­ши­на­ми, как го­ри­зон­ты за жел­тым мо­рем сы­пу­чих пес­ков, как и вся­кая дру­гая, еще не прой­ден­ная и не­пе­ре­жи­тая до­ро­га.
       - Черта с два! - ска­зал Ни­ко­лай­, зах­ло­пы­вая за­пис­ную кни­гу. -Раз­ве ме­ня за­ма­нишь те­перь в Рос­сию? Что та­кое Рос­сия? Раз­ве там есть что-ни­будь по­доб­ное?...-И он не­оп­ре­де­лен­но по­ма­хал ру­кой вок­руг се­бя. -Все од­но и то же, да од­но и то же. На­до­ело, оп­ро­ти­ве­ло и во­об­ще... Ты пос­мот­ри, пос­мот­ри толь­ко... Вон вни­зу ста­рый шейх си­дит у во­рот, и бо­ро­да у не­го све­си­лась до зем­ли. Он на­по­ми­на­ет мне кол­ду­на из "Ты­ся­чи и од­ной но­чи". Зна­ешь, как это там... ну, где Али-Ахмет...
       - У хо­зя­ина сда­чи взял? - пе­ре­бил я его.
       - Взял... Я се­год­ня ле­ген­ду од­ну слы­шал. Ста­рик рас­ска­зы­вал. Ин­те­рес­ная. Хо­чешь, рас­ска­жу?
       - Нет. Ты пе­рев­решь неп­ре­мен­но и по­том от се­бя по­ло­ви­ну при­ба­вишь
       - Ерунда! - оби­дел­ся он. -Хо­чешь, Ри­та, я те­бе рас­ска­жу?
       Он усел­ся ря­дом с ней и, оче­вид­но, под­ра­жая мо­но­тон­но­му го­ло­су рас­сказ­чи­ка, на­чал го­во­рить. Ри­та слу­ша­ла вна­ча­ле вни­ма­тель­но, но по­том он ув­лек ее и уба­юкал сказ­кой.
       - Жил ка­кой­-то князь и лю­бил од­ну кра­са­ви­цу. А кра­са­ви­ца лю­би­ла дру­го­го. Пос­ле це­ло­го ря­да ухищ­ре­ний с целью скло­нить неп­рис­туп­ную де­вуш­ку он уби­ва­ет ее воз­люб­лен­но­го. Тог­да уми­ра­ет с тос­ки и кра­са­ви­ца, на­ка­зы­вая пе­ред смер­тью по­хо­ро­нить ее ря­дом с лю­би­мым че­ло­ве­ком. Ее же­ла­ние ис­пол­ня­ют. Но гор­дый князь уби­ва­ет се­бя и наз­ло при­ка­зы­ва­ет по­хо­ро­нить се­бя меж­ду ни­ми, и тог­да... Вы­рос­ли над край­ни­ми мо­ги­ла­ми две бе­лые ро­зы и, скло­няя неж­ные стеб­ли, лас­ко­во тя­ну­лись друг к дру­гу. Но че­рез нес­коль­ко дней вы­рос пос­ре­ди них ди­кий крас­ный шиповник и... Так и пос­ле смер­ти его прес­туп­ная лю­бовь разъ­еди­ни­ла их. А кто прав, кто ви­но­ват - да рас­су­дит в суд­ный день ве­ли­кий Ал­лах...
       Когда Ни­ко­лай кон­чил рас­ска­зы­вать, гла­за его блес­те­ли, а ру­ка креп­ко сжи­ма­ла ру­ку Ри­ты.
       - Нет те­перь та­кой люб­ви, -не то нас­меш­ли­во, не то с го­речью, мед­лен­но и ле­ни­во от­ве­ти­ла Ри­та.
       - Есть... Есть, Ри­та! -го­ря­чо воз­ра­зил он. -Есть лю­ди, ко­то­рые спо­соб­ны...-Но он обор­вал и за­мол­чал.
       - Уж не на свои ли спо­соб­нос­ти ты на­ме­ка­ешь? -дру­жес­ки пох­ло­пы­вая его по пле­чу, ска­зал я, вста­вая. -Пой­дем­те спать, зав­т­ра под­ни­мать­ся ра­но.
       Николай вы­шел. Ри­та ос­та­лась.
       - Погоди, -сказала она, по­тя­нув ме­ня за ру­кав. -Сядь со мной, по­си­ди нем­но­го.
       Я сел. Она мол­ча­ла.
       - Ты не­дав­но обе­щал ска­зать мне, за что ты лю­бишь ме­ня. Ска­жи!...
       Я был по­ра­жен. Я ду­мал, что это был ми­нут­ный кап­риз, и за­был про не­го; я сов­сем не го­то­вил­ся к от­ве­ту, а по­то­му и ска­зал на­угад:
       - За что? Ка­кая ты чу­дач­ка, Ри­та! За то, что ты мо­ло­да, за то, что ты хо­ро­шо бе­га­ешь на лы­жах, за то, что лю­бишь ме­ня, за твои сме­ющи­еся гла­за и за стро­гие чер­точ­ки бро­вей и, на­ко­нец, по­то­му, что на­до же ко­го-ни­будь лю­бить.
       - Кого-нибудь! Зна­чит, те­бе все рав­но?
       - Почему же все рав­но?
       - Значит, ес­ли бы ты не встре­тил ме­ня, то все рав­но лю­бил бы сей­час ко­го-ни­будь?
       - Возможно...
       Рита за­мол­ча­ла, по­тя­ну­лась ру­кой к цве­там, и я ус­лы­шал, как хрус­т­ну­ла в тем­но­те об­ло­ман­ная ве­точ­ка урю­ка.
       - Послушай, -сказала она, -а ведь так не­хо­ро­шо как-то вы­хо­дит. Как буд­то у жи­вот­ных. Приш­ла по­ра - зна­чит, хо­чешь не хо­чешь, а лю­би. П

Другие авторы
  • Герсон И. И.
  • Роллан Ромен
  • Вагнер Николай Петрович
  • Щебальский Петр Карлович
  • Якубович Лукьян Андреевич
  • Антоновский Юлий Михайлович
  • Виардо Луи
  • Глинка Александр Сергеевич
  • Митрополит_Антоний
  • Берман Яков Александрович
  • Другие произведения
  • Крашенинников Степан Петрович - О завоевании камчатской землицы, о бывших в разные времена от иноземцов изменах и о бунтах служивых людей
  • Анненский Иннокентий Федорович - Об эстетическом отношении Лермонтова к природе
  • Толстой Лев Николаевич - Философические замечания на речи Ж.Ж. Руссо
  • Мицкевич Адам - Стихотворения
  • Толстой Алексей Николаевич - Убийство Антуана Риво
  • Хирьяков Александр Модестович - Письмо Льва Толстого А. М. Хирьякову
  • Украинка Леся - Враги
  • Минский Николай Максимович - Иегуда Галеви. "Орел, воспылавший любовью к горлице..."
  • Вересаев Викентий Викентьевич - Автобиографическая справка
  • Левинсон Андрей Яковлевич - Блаженны мертвые
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 809 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа