Главная » Книги

Мид-Смит Элизабет - Школьная королева, Страница 6

Мид-Смит Элизабет - Школьная королева


1 2 3 4 5 6 7 8 9

ман и пошла в комнату Клотильды, которая просила ее прийти. Мэри чувствовала себя очень слабой и разбитой. В этот день она пережила больше, чем за всю свою короткую жизнь. Будь тут ее мать, или будь она одна с Елизаветой, она никогда не поступила бы так, не поддалась бы искушению. Но некому было помочь, а страх перед Генриеттой возрастал. Ей не хотелось брать еще денег - они, казалось, прожгли дыру в ее кармане.
   Как только Мэри вошла, Клотильда попросила ее сесть. Елизавета начала говорить первой.
   - У меня, Мэри, был очень интересный разговор с Клотильдой. Она говорит, что из твоих слов поняла, будто ты можешь пролить свет в окружающий нас страшный мрак. Ты вроде бы сильно колеблешься и, очевидно, находишься под влиянием страха. Но богине страха служить бессмысленно. Пойми, милая Мэри Дов, что она так же труслива, как и отвратительна, и ее легко можно победить. Главное, не подчиниться ей. Клотильда говорит, что почему-то ты поддалась страху и потому не хочешь рассказать того, что знаешь. Я надеюсь, ты образумилась, Мэри, и скажешь нам, что может спасти Китти О'Донован от предстоящей ей участи.
   - Мне нечего сказать, - ответила Мэри. Она говорила смущенным тоном, слова как будто с трудом выходили из ее уст.
   - Это чистое безумие! - нетерпеливо выкрикнула Клотильда. - Боже мой! Будь здесь мой папа, он скоро вытянул бы из тебя правду, Мэри Дов. Ведь ты, кажется, хотела излить душу, Мэри Дов, сегодня утром. А теперь ты заявляешь, что тебе нечего сказать. Это значит, что ты перешла на сторону неприятеля; тебя подкупили, чтобы ты осталась на стороне той, чье имя начинается с "Г" и кончается на "а". Ты не можешь отрицать этого, Мэри Дов, даже если бы постаралась.
   - Мне нечего сказать - совсем нечего, совсем нечего, - выпалила Мэри. И зарыдала.
   Девочки смотрели на нее со смешанным чувством жалости и нетерпения.
   - Я знаю, что мой папа Джемс Томас Фокстил не стал бы долго выносить твоей чепухи, - сказала через минуту Клотильда. - Он скоро узнал бы от тебя всю правду. Он не позволил бы тебе остаться под влиянием той противной, низкой личности, имя которой начинается с "Г" и кончается на "а"; ее грызет зависть, потому что мы не желаем видеть ее во главе наших дел. Но если она воображает, что может достигнуть чего-нибудь подкупом или лестью, то очень ошибается. Я полагаю, мы хорошо изучили ее здесь, в школе, и отлично знаем, что она такое. Генриетте Вермонт не бывать у нас королевой мая.
   - Не будем говорить о Генриетте Вермонт, - сказала Елизавета своим ясным, полным благородства голосом. - Теперь нужно думать о том, что делать с Китти. Ты не видела Китти, Мэри?
   - Видела только в классной комнате, - ответила Мэри.
   - У нее был трогательный вид, когда она стояла одна перед классом, не правда ли? - улыбнулась Елизавета.
   - Это было трогательно, - согласилась Мэри Дов.
   - Сердце разрывалось, - сказала Клотильда, - и нет никакого сомнения, что ты можешь спасти ее. Но из-за страха ты оставляешь ее страдать.
   - Говорю вам, что я ничего не знаю! Говорю вам, ничего не знаю! - повторяла Мэри Дов, ощупывая деньги в кармане.
   - Не стоит продолжать разговор, - заключила Клотильда тоном сильного неудовольствия. - А зачем ты держишь руку в кармане? Дай-ка мне посмотреть.
   Прежде чем Мэри успела опомниться, Клотильда запустила руку в карман, вытащила руку девочки и показала Елизавете монету.
   - Вот, - сказала она. - Я не знала, что ты так богата. Оставь их себе, моя милая, оставь. Я думаю, что такие деньги приносят несчастье. Я и мой папа Джемс Томас Фокстил были бы огорчены, если бы нам пришлось дотронуться до такой подачки. Да, оставь себе эти деньги. Ты только что вышла из комнаты девочки, имя которой начинается с "Г", а заканчивается на "а". О, по-моему, дело совершенно ясное!
   - Я ничего не знаю, - повторила Мэри и опустила деньги в карман.
   - Это твои последние слова? - спросила Елизавета.
   - Да, я устала и я хочу спать.
   - Мы не станем задерживать тебя, - сказала Елизавета. - Завтра фрейлины и статс-дамы будут иметь свидание с Китти в большом зале. Потом, если не случится чего-нибудь особенного, что маловероятно, все будет рассказано остальным, и ученицам будет предоставлено право проголосовать. После того как все будет объяснено серьезно и обстоятельно, каждую девочку спросят, считает она Китти О'Донован виновной или нет. Если Китти признают виновной, она будет развенчана, то есть опозорена на всю жизнь. Жаль, что такое низкое чувство, как страх, может иметь влияние в этом деле. Как ты думаешь, Мэри Дов?
   - Было бы жаль, если бы это была правда, - сказала Мэри. - А теперь я иду спать. Вы обе сделали меня несчастной.
   - Я презираю тебя, - сказала Клотильда. - Ты дала мне понять как нельзя более ясно, что знаешь что-то, а теперь боишься сказать. Иди спать со своим страхом. Спи с ним. И живи всю остальную жизнь с ним.
   Мэри ушла.
  
  

Глава XVI

Письмо от Поля

  
   В Мертон-Геблсе в данное время были три очень несчастные девочки, и - странно - наименее несчастной из них оказалась та, которую обвиняли. Ободряющие слова Елизаветы Решлей успокоили бедную Китти О'Донован.
   - Слава Богу, что ты невиновна! - сказала Елизавета, и Китти испытала облегчение. Она обвинена ложно - в том, чего не делала. Она не знала, что из этого выйдет, но в себе чувствовала уверенность.
   Через некоторое время Китти встала и, следуя совету Елизаветы, взяла книгу с этажерки, чтобы попробовать отвлечься от своих тревог чтением. В книге был простой рассказ о хорошем человеке, боровшемся против искушения, возвысившемся над горем и нашедшем свое блаженство в лоне Господа. Глаза Китти наполнились слезами. Неожиданно мисс Хонебен вошла в комнату и села рядом с Китти. Она принесла на подносике чай, хлеб с маслом и тартинки.
   - Я подумала, что ты голодна, Китти, - сказала она. - Выпьем по чашечке, милая.
   - Вы в самом деле хотите пить чай со мной? - спросила Китти.
   - Конечно, дитя мое.
   - Благодарю вас, - ответила Китти.
   - Я думала, милая Китти, о том, как ты чувствовала себя весь этот день.
   Китти подняла заплаканные глаза и спокойно сказала:
   - Сначала я испугалась и рассердилась, но Елизавета сказала мне несколько слов, от которых мне стало легче.
   - В школе нет никого, кто мог бы сравняться с Елизаветой, - заметила мисс Хонебен. - Что же она сказала, милая? Поделись со мной.
   - Она сказала: "Благодари Бога, что ты невинна! Тогда тебе легче перенести все".
   Мисс Хонебен с тревогой взглянула в лицо девочки.
   - И это верно, - очень серьезно произнесла Китти. - Но пока она не сказала мне этого, я чувствовала себя подавленной. Я думала, что нехорошо наказывать девочку, которая не сделала ничего дурного, и я читала хорошую книгу: человек, о котором говорится там, также пострадал от злых людей. Он был наказан за тот поступок, которого не делал. Елизавета права. Гораздо легче перенести наказание, когда невиновен.
   Мисс Хонебен, как это ни странно, против воли, под тяжестью неопровержимых доказательств пришла к заключению о виновности Китти. Она долго и внимательно вглядывалась в лицо своей маленькой ученицы.
   - Китти, ты не говорила бы этих слов, если бы они не были правдой.
   Китти с напряжением смотрела на учительницу.
   - Я хочу сказать: если бы ты была виновата, ты молчала бы, - пояснила мисс Хонебен. - Ты не увеличила бы своей вины уверениями в невиновности.
   - Скажите мне прямо, мисс Хонебен, считаете ли вы меня виноватой?
   - Не могу выразить, как сильно мне хотелось верить в твою невиновность, Китти, - ответила учительница, - но до этой минуты я не верила.
   - О, мисс Хонебен! Вы думали, что я могла нарушить правила и потом отрицать. И поступать, как я поступаю теперь.
   - Признаюсь, милая, что думала это.
   - Но не думаете теперь?
   - Да, не думаю, - сказала учительница. - Теперь мне кажется, что обстоятельства сложились ужасающим образом против тебя. Но свет воссияет, и мы узнаем, кто совершил этот проступок. Видишь, дитя мое, вот главные доказательства против тебя: ты отреклась, что писала письмо; ты сама предложила телеграфировать твоему двоюродному брату, получил ли он письмо; он телеграфировал, что получил.
   - Но неужели вы думаете, - горячилась Китти, - что я стала бы просить миссис Шервуд осведомиться у Джека о письме, которое я не написала ему? Одно то, что я просила телеграфировать Джеку, должно было убедить, что я невиновна.
   - Конечно, мы могли бы взглянуть и так, - сказала мисс Хонебен, - но, к несчастью, Китти, есть другая сторона дела.
   - Какая? - Китти слегка вздрогнула, выражение тревоги появилось на ее лице, она пристально взглянула на учительницу. - Какая? - повторила она.
   - Вот какая, мое милое дитя. В уме у нас промелькнула мысль о печальной возможности - мне очень грустно говорить тебе это: ты могла думать, что твой двоюродный брат Джек возьмет твою сторону и защитит тебя, отрекшись, что получил письмо от тебя.
   - Понимаю, - ответила Китти. Гордость звучала в ее голосе. Она встала. - Вы плохо знаете Джека, - произнесла она после короткого молчания.
   - Но я скажу тебе прямо и откровенно, что переменила свое мнение насчет тебя, Китти, - улыбнулась мисс Хонебен. - Я верю, что ты невиновна.
   Китти протянула руку.
   - Благодарю вас. Мне очень хотелось бы знать, что со мной сделают. Некоторое время назад я послала горничную к миссис Шервуд спросить, можно ли написать письмо домой, как всегда; миссис Шервуд ответила, чтобы я не писала. Это было мне очень больно. Что сделают со мной, мисс Хонебен? Надеюсь, что вспомнят: я ирландка и я очень решительна; я сильно чувствую справедливость и несправедливость; у меня вспыльчивый характер, и я могу дойти до отчаяния. Вы не должны обращаться со мной, как с пленницей, со мной, О'Донован из "Пик"! Мой отец - О'Донован из "Пик"! Я могу терпеть, но не очень много. Пусть не обращаются со мной слишком грубо, потому что тогда я...
   - Что ты сделаешь тогда, Китти?
   - Мне не хочется говорить вам - боюсь, что я больше не буду послушной. Этого греха я не совершала, но могу сделать что-нибудь другое. О'Донованы известны своим нравом: они все огонь и вихрь. Они из народа, который никого не боится. Когда-то мои предки были королями, благородными и смелыми; их кровь во мне, и я многое могу.
   - Бедное дитя мое, ты говоришь, как безумная. Уже поздно, не лучше ли тебе пойти в свою комнату и лечь спать?
   - Нет, не хочу. Елизавета сказала, что еще придет ко мне сегодня. Она скажет мне, что решили.
   - У тебя очень усталый вид, Китти. Я сейчас пошлю ее к тебе.
   Мисс Хонебен вышла из комнаты и встретила Елизавету, которая только что окончила разговор с Мэри Дов. Она казалась совершенно измученной.
   - Боже мой! Мисс Хонебен, - сказала она, - неужели не кончатся несчастья этого дня?
   - У меня есть приятная новость для тебя, Елизавета, - ответила учительница.
   - Приятная! Разве сегодня может быть что-нибудь приятное? Что же такое, дорогая? Скажите мне поскорее.
   - Вот что, милая Елизавета... Я согласилась с твоей точкой зрения. Верю, хотя вовсе ничего не понимаю, но верю, что Китти О'Донован невиновна.
   - Ну, я рада, что вы пришли к этому заключению. Значит, вы будете на нашей стороне, что бы ни случилось.
   - Я сидела с бедной девочкой, - сообщила мисс Хонебен. - Она говорила так кротко и вместе с тем так страстно, что совершенно покорила мое сердце; никакая девочка, будь она виноватой, не могла бы сказать того, что было сказано ею. Несмотря на все страшные улики, я вполне верю в ее невиновность.
   - Тогда вы, конечно, верите, что тут есть какой-то обман? - спросила Елизавета.
   - Вот это самое ужасное, моя милая. Но откуда он?
   - Ну, я напала на один след и собираюсь пойти по нему, - загадочно ответила Елизавета. - Не знаю, виновата ли она сама или нет, но спасти Китти О'Донован может...
   - Кто? Кто, дорогая?
   - Мэри Дов.
   - Да что ты, милая Елизавета! Наша маленькая Мэри Дов? Ведь она никогда не бывает с Китти, не имеет никакого отношения ни к ней, ни к ее жизни.
   - А между тем в ее руках спасение Китти. Она не хочет открывать тайны; без сомнения, ее подкупили, чтобы она молчала. Я знаю это.
   - Елизавета! Ты еще более ухудшаешь положение вещей.
   - Так нужно, чтобы оправдать Китти, - твердо произнесла Елизавета.
   - Значит, ты решила биться до конца? - заметила мисс Хонебен.
   - Да. А также Клотильда Фокстил и, я думаю, многие из девочек в школе - до того времени, когда нам придется развенчать Китти.
   - Девочка очень волнуется, желая видеть тебя, Елизавета. У нее такой измученный вид. Ей нужно лечь в постель и уснуть. Не можешь ли ты сейчас же пойти к ней, дорогая. Будь как можно веселее и заставь ее уснуть.
   - Пойду к ней, - кивнула Елизавета. - Бедняжка! Я уже давно оставила ее одну.
   Елизавета поспешно пошла в свою гостиную. Китти сидела у стола, уткнувшись лицом в ладони. Рыдания сотрясали ее маленькое тело. Елизавета подошла к ней, обняла, прижала ее к себе и дала ей выплакаться.
   Спустя некоторое время девочка перестала плакать и тихо произнесла:
   - Как ты добра, как ласкова! Я очень люблю тебя, Бетти.
   - Это хорошо, милая.
   - Бетти, я никогда прежде не испытывала этого чувства: я боюсь - первый раз в жизни. Становится темно. Ночью я буду бояться темноты.
   - О, нет. Чего тебе бояться? Бог так же близок к тебе во тьме, как при свете.
   - Я знаю, но Он, должно быть, разгневался на меня.
   - Почему, милочка?
   - Если бы Бог не гневался на меня, Он не допустил бы, чтобы со мной случилась такая ужасная вещь.
   - Он желает испытать, тебя, Китти. Ты не виновата, я верю в твою невинность; верят и Клотильда, и мисс Хонебен. Думаю, ты убедишься, что почти все твои фрейлины и статс-дамы верят в тебя; а что касается остальных девочек, ты должна привлечь их на свою сторону. Девочке, которая ни в чем не виновата, нечего бояться.
   - Ты придала мне сил, - сказала Китти. - Теперь я не так боюсь.
   - Ложись спать, Китти.
   - Прежде чем я лягу, расскажи, пожалуйста, что будет завтра.
   - Расскажу, Китти. Я говорила с миссис Шервуд. Она сказала, что предоставляет все нам и просит, чтобы мы не спрашивали ее советов. Она говорит, что это наше дело и никто не может вмешиваться в него. Поэтому мы решили последовать правилам старой рукописной книги.
   Китти с большим вниманием слушала объяснение Елизаветы. Потом обняла ее.
   - Елизавета, не знаю, как мне благодарить тебя за всю твою доброту и ласку.
   Елизавета проводила взволнованную, несчастную девочку в ее комнату. Вскоре Китти погрузилась в сон.
   Да, тяжело было испытание Китти. Но если бы можно было заглянуть в сердца двух других девочек в школе - Мэри Купп и Мэри Дов, - то стало бы ясно, что они еще более несчастны. Мэри Купп хорошо понимала, в какое ужасное положение попала. Написала она письмо потому, что в минуту слабости и ужаса обратилась за помощью к Генриетте, надеясь, что та даст ей деньги, необходимые для посылки матери. Теперь Мэри припоминала глупый разговор с Мэри Дов, когда она расхвасталась насчет своей способности подражать всякому почерку настолько, что могла бы написать письмо за кого угодно. Зачем она поступила так неразумно? Ее дорогой брат Поль умолял ее не пользоваться никогда этой способностью. Но Мэри воспользовалась, и в какое ужасное положение поставила она бедную маленькую Китти! Что если узнает Поль? Мэри лежала в постели, испытывая отчаяние и ужас. Поль очень болен. Он всегда имел особое влияние на Мэри, и ей казалось, что он должен почувствовать, как дурно она поступила. Наконец Мэри уснула. Даже несчастные и виноватые засыпают.
   Проснувшись утром, Мэри вместе с другими сошла вниз. За завтраком раздавали письма, полученные с почты. Было письмо к Мэри от Поля. Она радостно задрожала, увидев любимый почерк, и подумала о дорогом мальчике, которого любила больше всего на свете. Подняв глаза, она встретилась с открытым, трогательным взглядом Китти О'Донован, и снова в голове у Мэри мелькнула мысль о странном сходстве глаз Поля и Китти. Почему они так похожи? Какое отношение может иметь Китти к такому мальчику, как Поль?
   - Ты не читаешь письмо, милая, - сказала сидевшая недалеко от нее мисс Хиз.
   - Сейчас прочту, - ответила Мэри.
   - Ах, если бы вы сказали ей, чтобы она прочла нам это письмо! - вскрикнула Джени.
   - Оно от Поля, а мы с Матильдой точно так же, как Мэри, хотим знать, что с нашим Полем. Не знаю, почему это Мэри таит письмо от нас.
   - Я расскажу вам, когда прочитаю, - сказала Мэри.
   Завтрак был окончен. Девочки и учительницы вышли в сад. Мэри быстро убежала в уединенное местечко, где разорвала конверт и прочла письмо. Она дрожала, и письмо Поля, конечно, не уменьшило ее нервной дрожи.
   Поль писал:
   "Мэри, мы в Швейцарии. Это такое чудное место! Я чувствую себя гораздо, гораздо лучше на здешнем прекрасном, сухом воздухе. Я думаю, что совершенно поправлюсь и мы сможем, как в былое время, снова приняться за наши планы о будущей жизни..."
   Затем Поль выразил беспокойство за нее. Он чувствует, что она в тревоге, и боится, не сделала ли она чего-нибудь дурного. Брат умолял Мэри не забывать о данном ему обещании никогда не подражать чужому почерку, так как это может навлечь неприятности и на нее, и на других.
   Под конец брат просил:
   "Напиши мне сейчас же, как получишь письмо, и скажи мне правду; если не напишешь всей правды, я все равно узнаю ее. Правду, только правду... и напиши сейчас же, чтобы облегчить мне душу.
   Твой любящий брат Поль".
   Когда Мэри, окончив читать письмо, подняла голову, лицо ее было бледно, как полотно. Рядом стояли, наблюдая за ней, обе ее сестры - Матильда и Джен.
   - Я не могу вынести больше, - сказала Джени.
   - Что, он умирает? Скажи же нам, Мэри, скажи правду.
   - Да, Мэри, ты должна сказать нам правду, - прибавила Матильда. - У тебя ужасный вид, ты должна сказать нам всю правду.
   - Дайте мне подумать, - ответила Мэри. Она прижала руку ко лбу. Строки письма стояли у нее перед глазами, словно написанные огненными буквами. Казалось, что слова будут видеться ей в продолжение всего тревожного дня. Она не смела сделать того, о чем просил ее Поль. Она не смела написать ему. Он все поймет, заглянет в глубину ее лживого сердца. Что... что делать ей?
   - Мэри, скажи же нам; ты должна сказать, - повторяла Матильда. Она подошла к сестре и потрясла ее за руку. - Лучше Полю или хуже?
   - Лучше, гораздо лучше! - воскликнула Мэри. - Я так взволнована, что у меня темнеет в глазах.
   - Дай мне письмо, я прочту его, - попросила Матильда, протягивая руку.
   - Нет, нет. Ты не смеешь, это мое письмо.
   Мэри достаточно овладела собой для того, чтобы сунуть письмо в карман.
   - Полю лучше, - уверила она сестер. - Он говорит, что это от сухого воздуха.
   - Почему же ты так смертельно бледна? Как будто он умирает.
   - Не знаю, почему у меня такой вид. Не могу объяснить вам этого. Должно быть, потому, что меня волнует любая весть от него.
   - Вот по лужайке идет миссис Шервуд, - показала Джени. - Можно пойти сказать ей, что ты получила письмо от Поля? Она будет рада.
   - Да, скажите ей.
   Девочки побежали по лужайке. А у Мэри было желание броситься в чащу и скрыться там, но она удержалась от такого поступка.
   Сестры передали начальнице хорошую новость, и та сейчас же подошла к Мэри, чтобы поздравить ее. Миссис Шервуд очень изменилась за эти несколько дней. Она сильно страдала. Ее школа - радость сердца - и ее девочки были в опасности, страдали от какого-то дурного влияния, проникшего в их среду. Миссис Шервуд испытывала сильное мучение. Ее волнение было столь сильно, потому что виновницей была королева мая.
   - Ему лучше, гораздо лучше! - весело повторяла Джени. - Миссис Шервуд, у Мэри просто сердце разрывается от тревоги.
   - Я рада, что услышала хорошую весть, - сказала миссис Шервуд. - Ты получила письмо, Мэри?
   - Да, миссис Шервуд.
   - От самого Поля! - воскликнула Матильда. - Ему настолько хорошо, что он мог написать сам.
   - Он очень, очень любит тебя, милая Мэри, не правда ли? - сказала начальница.
   - Да, миссис Шервуд, - слабым голосом проговорила Мэри.
   - Ты хотела бы написать ему ответ, не так ли?
   - Да, да.
   - Ну, теперь у нас все в беспорядке, благодаря обстоятельству, о котором не будем упоминать, поэтому я разрешаю вам трем написать Полю. Я думаю, ваши письма попадут в город сегодня вечером и ночным поездом пойдут в Париж, а оттуда в Швейцарию.
   - Благодарю вас, - задыхаясь от волнения, сказала Мэри.
   Миссис Шервуд повернулась и заговорила с одной из учительниц. Клотильда Фокстил проходила мимо с очень серьезным видом. Презрительно взглянув на сестер Купп, она повернулась к ним спиной и скрылась среди кустарников.
   - Отчего это Кло так нелюбезна с нами? - удивилась маленькая Джени.
   - Не все ли равно, - заметила Матильда.
   - Ну, Мэри, мы все начнем писать? - спросила Джени.
   - Конечно.
   - Не принести ли тебе твой бювар, милая Мэри?
   - Благодарю, - ответила Мэри.
   - Каждая из нас напишет письмо. Вот весело-то! - щебетала Джени. - Только не надо писать ему ничего грустного. Правда, Мэри?
   - Конечно, не надо.
   Девочки пошли в дом. Мэри тяжело опустилась на низкую скамью. Ей казалось, что Поль где-то рядом и знает о ее проступке. Через некоторое время сестры возвратились с письменными принадлежностями. Потом они сели на скамью рядом с Мэри, придвинули столик и разложили на нем принадлежности для письма.
   - Ну не мила ли миссис Шервуд! - воскликнула Джени.
   - Да, но теперь надо подумать о наших письмах, - заметила Мэри.
   - Не знаю, что писать, - призналась Джени. - В настоящее время всех нас в школе интересует только одно. Но об этом нельзя писать ни слова.
   - Вот что пришло мне в голову, - внезапно сказала Мэри. - Я не могу писать Полю, у него такая странная способность: он видит меня насквозь точно так же, как я его, и потому сразу заметит, что я скрываю что-то. Эта его способность не касается ни тебя, Джени, ни тебя, Матильда. Поэтому вот что я придумала: я продиктую письмо одной из вас, мы пошлем его от имени всех нас, а через день-другой я напишу сама.
   - Какая ты смешная! - засмеялась Джени. - Поль ведь будет читать только то, что написано. Больше он ничего не может увидеть.
   - Как бы то ни было, я хочу продиктовать письмо, - повторила Мэри. - Я продиктую тебе, Матильда. Возьми листок и пиши.
   - Мне хочется написать свое письмо, - с недовольным видом произнесла Джени.
   - Не думаю, чтобы это было хорошо, - заметила Мэри. - Это должно быть письмо от всех, и Матильда, как старшая, должна написать его.
   - Это, конечно, правильно, - согласилась Матильда. - Ты редко признаешь мое старшинство, Мэри; но если тебе вздумалось сделать это, то я, конечно, не стану возражать.
   Матильда, довольная и гордая, разложила бумагу перед собой, обмакнула перо в чернила и взглянула на Мэри.
   - Ты в самом деле хочешь продиктовать все письмо? - спросила она.
   - Да, если вы согласны.
   - Я думаю, это будет хорошо, - сказала Матильда. - Ты теперь очень мила с нами, Мэри. Я хотела бы, чтобы ты была всегда такой.
   Мэри задумалась немного, потом стала диктовать, а Матильда писала:
   "Мой дорогой Поль, у нас сегодня праздник, нет занятий, и потому мы все вместе пишем тебе. Вот как это делается: Матильда пишет письмо, Мэри диктует, Джени продиктует немного в конце, а все мы - твои три сестры - думаем о тебе и очень, очень любим тебя. Дорогой Поль, ты не можешь представить себе, как обрадовало нас твое письмо, полученное Мэри сегодня утром".
   - Я не читала его, - обиженно заметила Джени. - Молчи, Джени, не мешай. Ты написала "сегодня утром", Матильда?
   - Да, - ответила Матильда.
   "У нас стало так легко на сердце, когда мы узнали, что тебе лучше. Поправляйся быстрее. Мы все стараемся хорошо учиться. Мама надеется, что мы станем образованными и хорошо воспитанными женщинами".
   - Это ему совершенно неинтересно! - воскликнула Джени. - К чему надоедать Полю?
   - Нет, это ему понравится, - возразила Матильда. - Пусть Мэри продиктует, что хочет, Джени.
   - Хорошо, но такое письмо не нравится мне, - сказала Джени.
   Мэри продолжала:
   "В школе все идет великолепно".
   - Мэри! Как можно писать это? - удивилась Матильда.
   - Так нужно, Матильда. "В школе все идет великолепно" - это ты написала?
   - Да, написала.
   "И погода чудесная. Хотя еще только май, но уже похоже на лето. Мэри очень взволнована мыслью, что увидит тебя летом. Ты можешь быть уверен: то, что она поедет в Швейцарию, заставляет ее учиться изо всех сил.
   Девочки в школе очень милые. Мы любим всех - одних меньше, других больше".
   - Мы скажем ему, кого не любим? - спросила Джени.
   - Нет, нет, - ответила Матильда. - Это будет неприятно Полю. Он ненавидит, когда говорят дурно о ком-нибудь.
   "Мы очень скоро снова напишем тебе. Мы стараемся быть хорошими. Мэри просит написать, что она старается быть очень, очень хорошей и что ты поймешь значение этих слов".
   Джени пристально взглянула в лицо сестре.
   - Я напомню тебе эти слова, когда ты будешь сердиться на меня вечером, - сказала она. - Нечего было уговаривать нас писать письмо втроем и потом так выставляться. Это нехорошо.
   - Ну теперь можешь диктовать и ты, - сказала Мэри, откидываясь на скамейку.
   - Ладно, ладно!
   "Голубчик Поль! Нет ничего на свете, чего мы не сделали бы для тебя, поэтому выздоравливай как можно скорее. Эта школа похожа на все другие, только, я думаю, получше. И мы очень счастливы, что мы здесь. А миссис Шервуд - лучшая из начальниц. Она делает все, чтобы мы были счастливы, и мы также очень любим ее. Но больше всего мы любим тебя, Поль.
   Любящая тебя твоя маленькая Джени".
   - Матильда, теперь твоя очередь написать что-нибудь от себя, - сказала Мэри.
   - Мне нечего писать, - заметила Матильда. - Впрочем, напишу:
   "Милый Поль, мы очень обрадовались твоему письму, которое только что пришло. Конечно, мы не читали его, но все же рады. Мэри оставляет все твои письма у себя; поэтому в следующий раз напиши мне, а я буду хранить твое письмо, как драгоценность.
   Любящая тебя Матильда".
   - Теперь мы все подпишемся, - сказала Джени.
   - Нет, я не подпишусь, - заметила Мэри. - Это вышло бы глупо. Матильда, напиши, чтобы закончить: "Твои навсегда", или "Твои любящие сестры Матильда, Мэри и Джени".
   Письмо было закончено, прочитано, исправлено рукой Матильды, положено в заграничный конверт из тонкой бумаги; адрес написала Матильда. Затем наклеили марку и Джени отнесла письмо в дом, чтобы опустить в почтовый ящик.
   - Он не сможет узнать что-нибудь обо мне по этому письму, - подумала Мэри, почувствовав облегчение. Она очень любила своего брата, но теперь боялась его.
  
  

Глава XVII

Что увидела Клотильда в лесу

  
   Когда письмо было закончено и сестры ушли, Мэри ушла в чащу. Ей нужно было избавиться от письма Поля. Если бы его нашли, если бы каким-нибудь образом оно попало в чужие руки, о ней прояснилось бы кое-что. В этом письме было достаточно указаний, чтобы возбудить подозрение. Как уничтожить письмо? Ей очень хотелось сохранить его. Но это было опасно.
   Мэри, войдя под густую тень леса, огляделась вокруг. По-видимому, вблизи никого не было. Она не подозревала, что Клотильда Фокстил сидела в лесу. На Клотильде было платье нежно-зеленого цвета, так походившего на цвет листьев, что издали ее не было видно. Клотильда пришла сюда, чтобы спокойно провести здесь время перед той ужасной минутой, когда ей придется выступить судьей в деле бедной Китти О'Донован.
   То, что теперь происходило в школе, было первой неприятностью в жизни Клотильды Фокстил. Она чувствовала, что из этого положения должен быть какой-нибудь выход, благоприятный для Китти.
   - Я узнаю правду во что бы то ни стало, - говорила она себе, прислонясь к большому дубу.
   Клотильда продолжала стоять в этой позе, когда Мэри Купп вошла в лес. Подними Мэри глаза несколько выше, она непременно увидела бы Клотильду. Мэри стояла среди деревьев. Лучи солнца падали на ее белое платье, и она казалась трогательной. Глубокая мука, выражавшаяся на ее лице, была ясно видна Клотильде, которая наблюдала за ней, затаив дыхание, боясь двинуться.
   Что нужно Мэри? Зачем она здесь одна? Отчего у нее такое выражение отчаяния на лице? Четверть часа тому назад Клотильда проходила мимо сестер Купп и слышала их радостные восклицания по поводу какой-то хорошей вести. Наверное, их больному брату лучше. В обычное время никто не отнесся бы к болезни брата Мэри более сочувственно, чем Клотильда, но теперь в ее сердце не было места для сострадания.
   Мэри опустила руку в карман. Письмо, драгоценное письмо должно быть уничтожено во что бы то ни стало. Мэри застонала.
   Этот стон донесся до слуха Клотильды. Мэри стояла теперь спиной к ней. Девочка дрожала с головы до ног. Спустя некоторое время она снова сунула руку в карман и наконец вынула письмо. От волнения комок подкатился к горлу Клотильды. Мэри развернула письмо, прочла его раз, два, три; потом, пробормотав что-то тихим, прерывающимся голосом, разорвала письмо. Сделав это, она выдернула с корнем кустик дикого щавеля, который рос у ее ног, закопала остатки письма в ямку, оставшуюся от корней, снова посадила щавель и утоптала ногами. И вдруг Мэри зарыдала.
   Как ни старалась девочка заглушить свои рыдания, они все же доносились до Клотильды. В другое время ее сильно тронуло бы горе Мэри, теперь ей было не до него.
   Чем больше рыдала Мэри, тем сильнее становилось ее горе. Мучительная мысль о погибшем письме - таком письме! - больно ранила ее истерзанное сердце. Вскоре она утомилась и уснула. К счастью для Клотильды, которую уже искали в доме, как одну из фрейлин. Запомнив место, где Мэри спрятала разорванное письмо, она пошла в дом.
   Фрейлины и статс-дамы должны были собраться в Праздничном зале, который закрыли для всех остальных членов школы. Среди лиц, не особенно заинтересованных делом, были Маргарита Лэнггон, Анжелика л'Эстранж и Томасина Осборн. Вообще, эти девочки не были способны горячо относиться к чему бы то ни было, хотя Томасину Осборн Китти выбрала статс-дамой, к некоторому удивлению других. В действительности, она была избрана потому, что сама просила об этом, а добродушная Китти не захотела отказать ей. Анжелику л'Эстранж можно было уговорить склониться на какую угодно сторону, только суметь взяться за дело. Елизавета Решлей и Клотильда Фокстил надеялись без труда заставить обеих принять их точку зрения.
   Будущее Китти зависело от четырех фрейлин и трех статс-дам. Все они - и те, кто был против Китти, и те, кто был за нее - могли иметь влияние на голосование в решающий день.
   Когда все собрались, Елизавета сказала:
   - Я позову Китти.
   Она вышла из комнаты. Девочки уселись полукругом у окна, выходившего в знаменитый садовый розарий. Роз распустилось еще мало, зато лиловая и белая сирень украшала эту прекрасную часть сада. Сладкий запах сирени вливался в открытое окно.
   - Это очень странное дело, - сказала Маргарита Лэнгтон. - Мне хотелось бы услышать все подробности.
   - И услышишь, милая, - сказала Клотильда. - Мне кажется, что Елизавета собирается рассказать нам все.
   - Вражда к такой милочке - просто позор! - заметила француженка Анжелика л'Эстранж, - а она такая gеntillе,[v] такая élégаntе,[vi] да и все это дело раs grаndе сhоsе.[vii]
  
   [v] - Милая.
   [vi] - Изящная.
   [vii] - Пустяковое.
  
   - Но это была ложь - страшная ложь! - сказала маленькая леди Мария Банистер, уставясь темными испуганными глазами на Анжелику.
   Анжелика пожала плечами и ничего не сказала.
   Мисс Хонебен вошла в комнату одной из последних и села молча. Лицо ее было бледно. Клотильда кивнула ей головой.
   - Я чувствую себя подавленной, - сказала мисс Хонебен. - Это ужасное дело.
   - Ничего, может быть, мы еще увидим свет, - приободрила всех Клотильда.
   Распахнулась дверь. Елизавета и Китти вошли в комнату. На Китти было простое белое платье, из которого она немного выросла. Оно придавало ей особенно детский вид. Красивые черные волосы падали на шею и плечи. Личико было бледно, зато глаза - чрезвычайно темны и блестящи; дрожавшие губы придавали всему лицу трогательный вид. Всем было видно, что в эту тяжелую минуту Китти думала не о себе.
   Ей указали место несколько поодаль от фрейлин и статс-дам. Наступила пауза, во время которой Елизавета шепнула что-то на ухо мисс Хонебен, и та отрицательно покачала головой. Елизавета обратилась к Клотильде и получила также отрицательный ответ. Тогда она тихо вздохнула, вышла вперед и, остановившись около Китти, положила руку на ее плечо.
   - На мою долю выпало коротко сообщить подробности дела, - сказала она. - Мы все уже знаем их, поэтому необходимо сказать только несколько слов. 23 апреля Китти О'Донован была единогласно выбрана королевой мая. Через неделю она стала нашей королевой. Все мы были очень рады и приняли ее с полным радушием. Выбирая нашу королеву, мы все чувствовали, что поступаем умно, и надеялись, что радостно проведем время царствования Китти О'Донован. Скоро, однако, показалось облачко, вернее - почти сразу.
    
   Елизавета напомнила историю с тайным письмом.
   - Мы собрались здесь, чтобы расспросить Китти, - продолжила она. - После этого мы вольны составить свое собственное мнение, а затем переговорить с остальными девочками. Мы можем говорить за Китти или против нее, исходя из того, что подскажет нам сердце; наша ужасная роль заканчивается сегодня. Миссис Шервуд передала королеву мая на наш суд. Мы передаем ее на суд школы. Школа должна осудить ее или оправдать. Если Китти О'Донован будет оправдана, все пойдет по-прежнему, и она останется на год нашей королевой мая. Но если Китти признают виновной, она будет развенчана.
   Елизавета замолчала, обернулась и взглянула прямо в лицо Китти.
   - Против нашей королевы мая есть много важных улик. Несмотря на это я считаю нашу королеву мая невиновной.
   - Я согласна с тобой, Елизавета Решлей, - сказала Клотильда Фокстил. - Более того, я не только чувствую, что она невиновна, но и надеюсь доказать это в течение нескольких дней.
   - Я также верю в невиновность Китти О'Донован, - сказала мисс Хонебен. - Для моей веры нет другого основания кроме того, что подобный поступок несвойствен натуре Китти.
   Эти слова вызвали сильное волнение среди девочек, вскочивших со своих мест. Китти задрожала с головы до ног; каким-то удивительным усилием воли она овладела собой и встала со стула. Гордым, благородным движением закинув голову, Китти подошла к Елизавете.
   - Благодарю тебя, Елизавета, - сказала она и подошла к Клотильде.
   - Благодарю тебя, - повторила она.
   Наконец она взяла за руку мисс Хонебен и проговорила:
   - Благодарю вас от всего сердца.
   - Отбросим теперь всякую важность, - сказала Маргарита Лэнгтон. - Сядем поудобнее и обсудим все. Одно из двух, Китти: или ты написала письмо, или не писала его. Это ясно, не правда ли?
   - Да, ясно, - ответила Китти.
   - Ты утверждаешь, что не писала письма?
   - Да, и я говорю правду.
   - Тогда кто-то другой написал его, - сказала Маргарита Лэнгтон.
   - Вот это-то я и хочу узнать, - заметила Клотильда.
   - Но во всей школе не найдется никого, кто мог бы написать письмо чужим почерком, - высказала важную мысль Томасина.
   - Конечно, не найдется, - включилась в разговор маленькая леди Мария. - Подражать чужому почерку очень трудно. Я помню, дома мы раз играли так, что каждый из нас старался писать почерком другого; если бы видели, что из этого вышло! Мы так смеялись. А написать длинное письмо... Я думаю, что невозможно было бы написать длинное письмо почерком, похожим на твой, Китти.
<

Другие авторы
  • Позняков Николай Иванович
  • Михайлов Михаил Ларионович
  • Фонвизин Павел Иванович
  • Черкасов Александр Александрович
  • Фофанов Константин Михайлович
  • Лафонтен Август
  • Соколов Александр Алексеевич
  • Яхонтов Александр Николаевич
  • Каннабих Юрий Владимирович
  • Франковский Адриан Антонович
  • Другие произведения
  • Лохвицкая Мирра Александровна - Переписка с Вас. Ив. Немирович-Данченко
  • Жодейко А. Ф. - Я тебя с годами не забыла...
  • Арватов Борис Игнатьевич - Б. Виппер. Проблема и развитие натюморта (Жизнь вещей)
  • Савинков Борис Викторович - Конь бледный
  • Лесков Николай Семенович - Запечатленный ангел
  • Панаев Владимир Иванович - Воспоминания о Г. Р. Державине
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Речь о критике
  • Леонтьев Константин Николаевич - Страх Божий и любовь к человечеству
  • Орлов Е. Н. - Цицерон. Его жизнь и деятельность
  • Сиповский Василий Васильевич - А. Ю. Веселова. Профессор и беллетрист
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (21.11.2012)
    Просмотров: 290 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа