Главная » Книги

Марриет Фредерик - Три яхты

Марриет Фредерик - Три яхты


1 2 3

   Фредерик Марриет

Три яхты

The Three Cutters (1836)

Без указания переводчика (1912)

  

I. Первая яхта

   Были ли вы когда-нибудь в Плимуте? Если были, взор ваш, наверно, с восхищением останавливался на прелестном имении графа Моунт-Эджкома; если не были, то чем скорее там будете, тем лучше. На Моунт-Эджкомской даче увидите вы лучший строевой лес в мире. Кто не видал этого леса, тот ничего не видал; леса, величественно возвышающегося на вершинах холмов, который потом спускается по скату их до самого взморья. С того же чудесного места открывается одна из великолепнейших панорам в свете: вы увидите - я даже не знаю, чего тут не увидите! - вы увидите Рамгет и Коузендбе, Бриджватер, Дреков остров и Чертов мост под ногами; далее Плимут, с его укреплениями, и Го; далее Чертов мыс; и, наконец, самого черта, не считая новых провиантских магазинов. Против этих магазинов сэр Джемс Гордон останавливается всякий день и берет табаку у всех прохожих, имеющих табакерки: они в восхищении, что потчуют честного баронета табачком; он в восхищении, что его потчуют, - что доказывает, какая масса восхищения для людей может заключаться в нескольких табакерках. После того вы увидите Моунт-Вайз и Муттонков, город Дивонпорт с его великолепными верфями, доками и арсеналом, Норт-Корнер и дорогу в Солтем. Вы увидите корабли строящиеся и корабли только что выстроенные; суда ремонтируемые и суда починенные; блокшивы, плашкоуты, транспорты, брантвахты; суда, готовые вступить под паруса, и суда, идущие взад и вперед под парусами, не говоря уже о перевозных ботах, портовых баркасах, шлюпках с военных и купеческих судов и маркитантских и рыбачьих, лодках. Словом сказать, многое можно увидеть в Плимуте. Но теперь я в особенности желаю, чтобы вы остановились на холмах Моунт Эджкомских и смотрели вниз, в небольшой залив Берниуль: там увидите стоящее на одном якоре небольшое судно, которое мы, моряки, называем тендером, и, по его вымпелу и флагу, легко догадаетесь, что это чья-нибудь яхта.
   Из всех удовольствий, сокращающих время английского gentry, то есть почти дворянства, нет ни одного, столь сильного, столь национального и более приводящего меня в восхищение, как катанье на яхтах. Оно весьма согласно и с характером англичан - не по одному только географическому положению их отечества и множеству превосходных гаваней и рейдов, но и потому, что для подобного увеселения требуются некоторая степень твердости характера и значительные деньги, которые в Англии текут реками.
   Катание на яхтах с мудрой целью было введено и поддерживаемо английскими монархами, которые чувствовали, что безопасность королевства требует, чтобы все его жители более или менее были моряки или, по крайней мере, понимали морское дело. Удовольствие это важно еще и потому, что оно улучшает постройку и вооружение судов и дает работу множеству плотников и матросов. Но если я стану говорить похвальное слово катанью на яхтах, повесть моя, наверное, никогда не начнется. Я предлагаю тост за здоровье адмирала лорда Ярборо и всего яхт-клуба и начинаю.
   Яхта эта, как я уже сказал, вооружена тендером и красиво сидит на гладкой поверхности воды; она снимается с якоря, распустила парус и скоро выступит в море; несколько дам сидят на палубе, и пять сеток с дичиной висят за кормой. Взойдем на это милое судно. Палуба набрана из узких, длинных досок, белых, как снег: вы не увидите на них ни одного сучка; медные пушки отполированы и, как жар, горят на солнце; все приборы и переборки - из цельного красного дерева; все карнизы вызолочены. Ни в чем нет недостатка. А между тем как чисто, как просторно на палубе! Спустимся внутрь судна.
   Вот дамская каюта. Есть ли что-нибудь в мире, отделанное с большим вкусом, щегольством, роскошью? Вот столовая каюта, где теперь сидят мужчины; найдите мне на суше комнату, более изящную и богатую. Заглянем в буфет и в каюту буфетчика; он выжимает лимонный сок для пунша; подле него стоит шампанское во льду; а там лучший в мире портвейн и в готовности целый ряд бутылок с превосходными винами. В передней части судна матросская жилая комната: как просторно, как удобно! Совсем не то, что на военных судах, где матросам тесно, как сельдям в бочке; здесь, напротив, роскошь проглядывает везде, даже и под баком. А какова, например, кухня? Ведь чудо! И как восхитителен душистый пар супа a la tortue? Если подвергаться опасностям от морских непогод, так уж, по крайней мере, подвергаться на таком судне.
   Теперь я хочу познакомить вас с собравшимися там лицами.
   Заметьте этого пожилого, здорового и красивого мужчину в синей куртке и белых шароварах, со зрительной трубой в одной и стаканом коньяку с водой в другой руке - это хозяин, член яхт-клуба лорд Бломфильд. Он выглядит моряком, и в самом деле он моряк; а между тем мне случалось видеть его в мантии пэра при открытии парламента. Подле него стоит мистер Стюарт, лейтенант королевского флота; он держится одной рукой за ванты, потому что был всю жизнь в действительной службе и не знает, что делать со своими руками, когда в них нет рюмки или зрительной трубы. Он protege благородного лорда и исправляет на яхте должность штурмана.
   Этот статный мужчина, стоящий у компаса, - мистер Готен. Он служил во флоте мичманом шесть лет и разлюбил море; прослужил другие шесть лет в кавалерийском полку и разлюбил лошадей; наконец, он женился и в гораздо меньший промежуток времени разлюбил женщин.
   Теперь он принят в лучшем обществе и страстный любитель чужих яхт и жен, видя невозможность быть любителем своей собственной.
   Молодой человек в вышитом шелковом жилете и белых перчатках, наклонившийся к одной из дам, - это мистер Вогген; его можно видеть в аристократических собраниях Альмака, в модном "аду" у Крокфорда, везде, где угодно. Он немножко в долгах и оттого находит катанье на яхте по морю-океану весьма приятным.
   Тот, что сидит между дамами, - родственник лорда; с первого взгляда можно угадать, что это за человек. Он корчит из себя моряка: не бреется, потому что морякам часто некогда бриться; редко меняет белье, потому что моряки не могут делать это всякий день, курит непривычную сигару, от которой у него кружится голова, и рассказывает об удовольствиях бушующего моря, зная наверное, что во время непогоды дамы уйдут вниз и не увидят, что его укачало больше их самих. Он имел несчастье родиться для получения большого наследства и имеет счастье от природы быть глупцом. Фамилия его Оссультон. Он сродни лорду Бломфильду, их фамилии идут от одного корня.
   Мне остается еще познакомить вас с одним человеком, которого зовут мистер Сигров; он недурен собою, худощав; черты лица его приятны, даже умны. Его воспитывали для крючкотворства, к которому имеет он все способности, к сожалению, еще не употребленные, потому что он ни в каком деле не был, да, кажется, и не будет адвокатом.
   Мистер Сигров хорошо играет на скрипке, и по этой причине приглашен в общество, собранное лордом Бломфильдом на яхте.
   Теперь надобно описать дам; мне, может быть, следовало начать этим; да уж так и быть, я держусь правила, что лучшее должно оставлять к концу; это также правило всех фокусников.
   Начнем по старшинству. Сорокапятилетняя девица, высокая, тонкая, смотрящая исподлобья, - сестра лорда Бломфильда. Ее не могли уговорить приехать на яхту; но властолюбие не позволило ей оставить своей племянницы под присмотром одного только отца. Ее все пугает. Если она сидит в каюте, и на палубу упадет конец веревки, она вскакивает и кричит: "Ох!". Если она наверху, ей кажется, что вода течет во все пазы судна, и она кричит: "Ах!". По ней всегда что-нибудь да не ладно. Она ссорится со всеми и надоедает всем своей надменностью и злостью; зато она имеет самые точные понятия о приличиях и жертвует собою долгу своего звания. Это высокочтимая мисс Оссультон.
   Прелестная дама, у которой при всякой улыбке являются две ямочки на розовых щечках, - молодая вдова, мистрисс Лессельс. Из угождения родителям она вышла замуж за старика; за этот великодушный поступок справедливое небо наградило ее чином вдовушки и большим имением. Выйдя в первый раз замуж для удовольствия своих родителей, она теперь намерена выйти для своего собственного; она еще очень молода и не слишком торопится.
   Эта молоденькая, с нежным выражением девица - мисс Сесилия Оссультон; она резва, остроумна, бесстрашна, но еще почти ребенок; ей не более семнадцати лет.
   Таково общество лорда Бломфильда. Экипаж состоит из десяти славных матросов, буфетчика и повара; взяты также на яхту лакей лорда, жокей мистера Оссультона и горничная мисс Оссультон.
   Яхта снялась с якоря и летела под всеми парусами между Дрековым островом и твердой землей. Кушанье было на столе; свежий морской воздух придал аппетит всей компании, и общий разговор начался только после снятия со стола скатерти.
   - Мистер Сигров, - сказал благородный лорд, - вы чуть было не опоздали к нам; я ждал вас еще в четверг.
   - Я весьма сожалею, милорд, что некоторые дела, обязанности моего адвокатского звания, не допустили меня воспользоваться ранее вашим благосклонным приглашением.
   - Полно говорить вздор, Сигров, - возразил Готен, - вы вчера вечером сами мне сказывали, что еще не имели ходатайства ни по чьему делу.
   - Так; но теперь это случилось совершенно нечаянным образом. Хоть я и не слишком страстный любитель дел, однако же, нужно сказать, случалось и мне иметь довольно важные. Понсонби звал меня с собою в Таттерсаль, желая услышать мое мнение о лошади, которую он хотел купить, а потом я должен был ехать в ФорестВайльд помочь ему в деле с дядей.
   - Так вот чем вы были задержаны! - сказал лорд. - Могу ли узнать, выиграл ли ваш друг свое дело?
   - Нет, милорд, он проиграл это дело, но зато выиграл жену.
   - Говорите яснее, мистер Сигров, - сказала молоденькая мисс Сесилия Оссультон, дочь лорда.
   - Дело в том, что старому Понсонби удивительно хочется женить своего Вильяма на мисс Персиваль, которой земли примыкают к Форест-Вайльду; ну, а мой друг Вильям столько же желает жениться, сколько я люблю ходатайствовать по делам, и потому дядя его сильно рассердился.
   - Но для чего же вы были призваны? - спросила мистрисс Лессельс.
   - Для того, миледи, что Понсонби никогда не покупает лошадей без моего совета...
   - Я все-таки ничего не понимаю, - сказала старая мисс Оссультон, пожимая плечами.
   - Извините меня, миледи! Дело в том, - продолжал Сигров, - что так как мне всегда приходится укрощать пылкость лошадей моего друга Вильяма, то ему хотелось, чтобы я помог укротить и гнев его дяди. Это требовало особенного искусства, потому что старик не слушал накаких доводов и хотел всячески заставить его жениться. Только что мы вошли, старый Понсонби попросил меня подождать в другой комнате, а сам остался наедине со своим племянником; к счастью, я мог слышать весь разговор.
   - Чем же кончилось? - спросил лорд.
   - Уверяю вас, милорд, что эту сцену можно вставить в любую комедию.
   Я должен заметить, что природа дала мистеру Сигрову большие комические дарования: он был превосходный мим и мог менять голос как угодно. Рассказывая что-нибудь, он обыкновенно выводил на сцену действующих лиц, представлял фигуру каждого из них и подражал его голосу. Ежели он говорил, что эту сцену можно вставить в комедию, это значило, что ему хочется, чтобы его просили разыграть ее. За это взялась мисс Сесилия Оссультон.
   Мистер Сигров тотчас принялся за дело.
   - Можно было бы, - сказал он, - назвать эту комедию "Пять тысяч акров в одной меже, или Прекрасная невеста". (Я не стану описывать жестов господина Сигрова, они соответствовали словам).
   - Да, Вильям! - сказал старый Понсонби, остановясь перед племянником со сложенными назад руками. - Могу сказать по совести, что это одно из лучших имений в целой Англии; пять тысяч акров чудесной земли рядом с моей вотчиной... шутка ли!.. Оба имения будут в одной меже.
   - Смею сказать, дядюшка, что это меня не прельщает. Потому что вам пришла фантазия соединить два имения, вы и меня хотите захватить в одну межу.
   - Да это, мой друг, славная вещь!
   - Что, дядюшка, деревня или жена?
   - И то, и другое, племянничек, и надеюсь, что ты не станешь противиться!
   - Да я, дядюшка, не корыстолюбив; ваших теперешних поместий будет с меня достаточно. С вашего позволения, вместо того, чтобы удваивать имение и удвоиться мне самому, не лучше ли мне быть у вас единственным наследником?
   - Да таких золотых случаев, мой друг, надобно ждать целые столетия! Я всю жизнь свою о том только и думал, как бы соединить эти две дачи, и составил даже план преобразования поместья моего соседушки Персиваля. Дом этот мы сломаем, а старое аббатство исправим и отделаем, и тогда, мой друг, пусть и сам герцог Девоншир потягается с нами насчет великолепия, обширности и изобилия вотчины.
   - Но я, дядюшка, и в глаза не видал мисс Эмилии Персиваль!
   - Этакая жирная, здоровая, плодородная почва, что чудо... на ней все родится сам-пятнадцать.
   - Надобно прежде посмотреть, какова она!
   - Обработанная, мой друг, превосходно!.. По новейшей системе плодосмена!..
   - И притом, будет ли она, дядюшка, согласна?
   - Стоит только разделить ее на участки, по моей системе, и отдать каждый участок в арендное содержание... Да чему ты смеешься?
   - Тому, дядюшка, что вы, кажется, хотите заживо женить меня на жирной земле, а я намерен быть в объятиях такой супруги только после моей смерти.
   - В таком случае, сударь, я должен вам заметить, что у меня могут найтись и другие наследники; мне стоит только написать вашему двоюродному брату Джемсу; если он согласится на мое предложение, я сделаю его моим наследником. Вероятно, он лучше вас оценит достоинство Персивалевой дачи...
   Старик Понсонби пошел к дверям.
   - Постойте, любезный дядюшка, - вскричал Вильям, выскочив из кресла: - мы не совершенно понимаем друг друга. Конечно, я бы лучше желал обладать одним вашим имением и быть холостяком, нежели обладать двумя и в придачу мисс Эмилией Персиваль; но все-таки я не говорил вам, что предпочитаю нищенство двум прекрасным поместьям и жене в одной меже. Я знаю, вы любите быть верным своему слову; я принимаю ваше предложение, чтобы избавить вас этим от издержек писать моему брату Джемсу.
   - Ну, вот видишь, Вильям, теперь ты стал умен!
   Мне ничего больше не надобно. Я тоже знаю, что ты любишь быть верным своему обещанию, и буду считать это дело устроенным. Я только за этим и посылал за тобою; теперь поезжай, куда тебе угодно. Тебя уведомят, когда все будет готово.
   - В понедельник, дядюшка, я должен ехать в Таттерсаль для покупки лошади на нынешнее лето; смею ли спросить, дядюшка, когда вы меня к себе потребуете?
   - А вот я тебе сейчас скажу: теперь апрель; я полагаю, около июля.
   - Около июля, дядюшка!.. Пощадите! Неужели мне жениться, когда собаки бесятся? Нет, я скорее повешусь!
   - Пожалуй!.. Оно, действительно, немножко жарко... Так и быть, мы отложим до октября!
   - До октября!.. Да я должен в октябре быть в Мельтоне на собачьей травле.
   - Сделайте одолжение, сударь, скажите мне, когда же кончатся ваши собачьи дни?
   - Очень скоро, дядюшка; но, я думаю, всего лучше было бы отложить до следующего апреля.
   - До следующего апреля! Пять тысяч акров отличнейшей земли в одной меже до следующего апреля! Да тут пройдет целая зима! Ну, а если мисс Эмилия Персиваль простудится и умрет?
   - Ну так, дядюшка, из предосторожности извольте устроить это к первому сильному морозу.
   - Да мы уж несколько лет сряду не видели сильных морозов. Придется ждать целые годы! Нет, не хочу!.. Прощайте, сударь; я сегодня же напишу вашему двоюродному брату Джемсу.
   - Что вы, дядюшка!.. Да вы меня обижаете! Вы, может быть, думаете, что я не хочу жениться на невесте, которую вы для меня избрали? Нет, вы меня не знаете. Я не люблю делать вполовину; из уважения к вам, я женюсь в июле, несмотря ни на какую жару!
   - Вот за это спасибо, Вильям! Не нужно ли тебе денег на покупку лошади?
   - Как не нужно, дядюшка!.. Поверьте мне, что я сдержу свое слово... Лошади теперь, дядюшка, очень дороги... В июле я буду совершенно готов к супружеству... Уж как я торговался с этими проклятыми барышниками: не хотят уступить ни гроша!.. Шестьсот фунтов стерлингов...
   - Шестьсот фунтов? Ты с ума сошел!
   - В июле месяце, дядюшка, в каникулы...
   - Шестьсот фунтов!.. Да это разбой!
   - Во всякое время, когда вы прикажете... если"только мисс Эмилия.
   - Да уж не хлопочи об этом! Это мое дело. Мисс Эмилия!.. Бог с тобою, вот банковый билет в тысячу фунтов; разменяй в Лондоне и пришли мне сдачу по почте... Прощай, поклонись твоему другу Сигрову.
   - Таким образом было решено бракосочетание двух поместьев и соединение Вильяма Понсонби с мисс Эмилией Персиваль в одну межу.
   - Славно рассказано, мистер Сигров! - сказал лорд. - После этого вы непременно должны распить со мною рюмку вина.
   - Признаюсь, я не слишком завидую будущему благополучию мисс Эмилии Персиваль. - заметила старая мисс Оссультон.
   - Из двух зол надо выбирать меньшее, - промолвил Готен. - Бедному Понсонби нечего делать.
   - Что бы подобное предложение сделали мне! - сказал Вогген. - Уж я, наверное, не призадумался бы в выборе!
   - В таком случае, я считаю себя весьма счастливой, что я не на месте мисс Эмилии Персиваль, - сказала мистрисс Лессельс, смеясь, потому что Вогген сильно за ней ухаживал.
   - Мне кажется, Вогген, - заметил Сигров, - что вы немножко повредили себе в общем мнении этим замечанием.
   Вогген, думавший то же самое, возразил:
   - Мистрисс Лессельс должна быть уверена, что я только шутил.
   - Полноте, Вогген! - вскричала мисс Сесилия Оссультон. - Я знаю, чго вы сказали это от чистого сердца.
   - Ты забываешься, милая Сесилия, - сказала старая миссис Оссультон. - Что ты можешь знать о мужском сердце?
   - Вы сами всегда мне говорили, милая тетушка, что мужчины обманщики и что им не должно верить ни в одном слове.
   - Ого, Сесилия, ты бросаешь им всем перчатку! - вскричал лорд. - Но я не допущу до борьбы. Я вижу, господа, вы не пьете вина; пойдемте лучше наверх пить кофе.
   - Мы только что хотели уйти, милорд, - промолвила с колкостью старая мисс Оссультон. - Я только ждала, пока мистрисс Лессельс на нас посмотрит, но она...
   - Я смотрела, кажется, в другую сторону, - прервала вдова, улыбаясь.
   - Я. я тот несчастный преступник, который отвлек внимание мистрисс Лессельс, - сказал Сигров. - Я рассказывал один анекдот...
   - Который, верно, не должен быть слышан всем обществом, потому что вы сообщали его вполголоса, - возразила злая дева. - Ежели мистрисс Лессельс готова... - продолжала она, вскакивая с досадою со стула.
   - Я во всяком случае могу дослушать наверху, - ответила вдова.
   Дамы встали и ушли в свою каюту. Сесилия и госпожа Лессельс обменялись значительными улыбками, следуя за старой мисс Оссультон. Мужчины также встали и вышли на палубу.
   - Славный ветерок, милорд! - сказал Стюарт, оставшийся на палубе. - Мы летим стрелою.
   - Тем лучше, - ответил лорд. - Нам бы уже неделю тому назад следовало стоять на якоре в Коуссе. Там все будут прежде нас.
   Мистер Оссультон закурил сигару, Стюарт пошел обедать, кофе был подан, ветер дул попутный, и погода сделалась почти теплой. Яхта, которой имя было "Стрела", при помощи течения вскоре оставила Местон далеко за кормою.
  
  

II. Вторая яхта

   Были ли вы когда-нибудь в Портсмуте? Если были, то уж, верно, восхищались видом с салютационной батареи. Если не были, поезжайте туда как можно скорее. С батареи вы увидите так же, как в Плимуте, порт, арсеналы, доки и часть огромного флота. По другую сторону порта вы увидите Госпорт, Саллипорт и множество других мест. По левую руку будет Соутсибич; перед вами Спитгетский рейд с военными и Мотербенкский с купеческими судами; а там далее остров Байт и Рейд, опушенный лесом, и бухта Коусс, где стоят на якоре яхты.
   В самом деле, в Портсмуте много любопытных вещей! но теперь мне некогда их описывать, и я хочу только обратить ваше внимание на небольшое судно, которого канат завязан за бочку подле самой салютационной батареи. Это яхта или, если угодно, тендер. По множеству шлюпок, из которых две подняты на ростры, и по другим признакам вы уже угадали, что она принадлежит таможне и назначена собственно для перехватывания смогглеров, которые, как черти в омуте, вьются в канале и перевозят контрабанду из Франции в Англию и обратно. Она очень походит на судно, торгующее шлюпками, Заметьте, что эта яхта выкрашена вся черной, а гребные суда белой краской, и что она вовсе не так щеголевата и красива, как первая; здесь нет ни сеток с дичиной, ни запаха супа a le tortue, ни шампанского, ни бургундского. Зато в одной из сеток, за кормой, торчит баранья нога, а в прочих находятся кочаны капусты и говядина, и для проголодавшегося есть кость с куском мяса, добрый стакан грога и радушный прием.
   Взойдем на тендер. Пушки чугунные и выкрашены черной краской, а борта и перегородки красной; хоть это и не так красиво, и немножко грязновато, однако ж прочно. На судне много команды, и все славные малые, молодцы в красных фланелевых рубашках и синих шароварах, некоторые в парусиновых высмоленных фуфайках, весьма полезных в сырую погоду, когда приходится сидеть в шлюпках день и ночь. Не останавливаясь нигде, мы спустимся в каюту и поклонимся лейтенанту, командующему судном, штурманскому помощнику и мичману; перед каждым из них стоит стакан горячего грога с отменным джином и сахаром. Джин этот они черпают из небольшого анкера, стоящего под столом; они как-то забыли отдать его таможне в числе прочей контрабанды, захваченной при последней поимке одного смогглера. Челом бьем честной компании; здравствуйте, господа!
   Позвольте представить вам их по порядку.
   Вот лейтенант Эппльбой; не красавец, нечего греха таить, пожилой человек с седыми волосами и рыжими бакенбардами, с круглым бледным лицом и красивым носом; но, могу вас уверить, пьет славно, а дерется еще лучше.
   Он служил на судах всех родов и исправлял должность первого лейтенанта в продолжение двадцати лет; теперь, преследуя корчемство, он захватил значительное число анкеров джина и ждет себе производства. Жаль, что в послужные списки не вносится тот джин, который усердные чиновники принимают внутрь, а то он бы давно уже получил следующий чин. Теперь он наполняет четырнадцатый стакан грога; привыкнув к регулярной жизни, он ведет им самый точный счет и никогда не переступает положенного числа - семнадцати; тогда только его "раскачает", и он отправляется в койку.
   Вот штурманский помощник Томкинс. Он трижды выслужил свои шесть лет и уже перестал питать честолюбивые надежды; и очень хорошо он делает, не бывать ему никогда капитаном первого ранга. Он предпочитает мелкое судно большому, потому что тут не требуется изысканности в костюме, и ждет себе штурманства от первого милостивого манифеста. Мистер Томкинс очень любит мягкий хлеб с тех пор, как зубы его подали в отставку, и всем напиткам в свете предпочитает портер; но, как бы ни было, он не отказывается и от стакана грога, на чем бы грог ни был основан - на роме, коньяке или джине.
   А вот мистер Смит! Извините, он с разорванными локтями, но уже целых два месяца он собирается починить свою куртку, да лень достать из чемодана новую. Этого молодого человека сгоняли с половины палуб английского флота за леность; он уж так родился, это не его вина! Мистер Смит считает таможенный тендер самым приличным для себя судном. Здесь, по крайней мере, две трети земного существования можно стоять в гавани; а впрочем, он не отказывается ездить на шлюпках для описания конфискованных судов; там он сидит, развалившись, на корме, это неутомительно. Лазить по бочкам с крепкими напитками на катере, захваченном с контрабандой, - его любимый моцион. Он величайший охотник до грога, но ленится часто подносить стакан ко рту и только смотрит на него и оставляет его в покое. Мистер Смит говорит мало, потому что ему также и лень говорить.
   Он прослужил мичманом уже более восьми лет и презирает все производства и сопряженные с ними экзамены, подобные идеи не достойны его.
   Таковы особы, сидящие за грогом в каюте таможенного тендера.
   - Подождите, дайте вспомнить! Это было, кажется, в девяносто третьем или в девяносто четвертом году. Вы еще тогда не были в службе, Томкинс.
   - Право, не помню; уже столько времени прошло с тех пор, как я таскаюсь по морю, что, право, трудно запомнить числа. Но во г что я знаю наверное: это случилось за три дня до смерти моей тетки...
   - А когда она умерла?
   - Почти год спустя после смерти моего дяди.
   - А когда же умер ваш дядя?
   - Этого уж я никак не знаю.
   - Так видите ли, Томкинс, у вас нет верной точки, от которой бы вы могли вести свое счисление; впрочем, вы уже могли быть в службе в это время. Тогда не столько взыскивали за чистоту костюма, как теперь.
   - В таком случае служба тогда была гораздо сноснее теперешней. Нынче на ваших щегольских фрегатах нашему брату подштурману приходится плохое житье: того и гляди, что посадят под арест за грязную куртку. Желаю знать, чтобы сказал, например, капитан Пригг, если бы увидел на своих шканцах такого оборвыша, как Смит?
   Смит посмотрел на один локоть, потом на другой и после этого обзора продолжал молчать по-прежнему.
   - Где я служил в это время? Ну да, это было в девяносто третьем и девяносто четвертом году. Томкинс, налейте ваш стакан и дайте мне сахару... А на котором я остановился? Да! Это пятнадцатый стакан, - сказал Эппльбой, считая белые черты, проведенные на столе; потом он взял мел и провел еще черту. - Этот анкерок не так хорош, Томкинс: посмотрите, какой слабый цвет... мало можжевельнику положили, мошенники! А главное то, что уже мало остается. Может быть, мы будем счастливее в следующее крейсерство. Кстати, Томкинс, мы завтра снимаемся с якоря.
   - А я думал, что вы об этом забыли.
   - Нет, я регулярен, как часы! Прослужив двадцать лет первым лейтенантом, можно, кажется, привыкнуть к порядочной жизни; я люблю регулярность и люблю также, чтобы и другие поступали со мной регулярно. Вы знаете, Томкинс, что адмирал, после всякого моего прибытия в порт, звал меня к себе обедать; теперь он этого не сделал и велит сниматься с якоря...
   - Это скверно с его стороны! Тем более, что у него всякий день обедает множество гостей.
   - И я в последнее крейсерство взял три приза, да еще открыл тридцать семь анкеров джина!
   - Я их открыл, сударь, - заметил Смит.
   - Это все равно. Когда ты послужишь долее, то узнаешь, что открыл все - командир, а прозевали все - офицеры. Ты еще мичман, где тебе понимать эти вещи! Да, на чем я остановился?.. Это было в девяносто третьем или девяносто четвертом году, как я уже сказал; я в то время был на флоте, крейсировавшем в Канале... Томкинс, нет ли горячей воды?.. Эта уже совсем простыла. Мистер Смит, сделайте одолжение, позвоните в колокольчик. Джемс, принеси горячей воды!
   - С позволения вашего, сэр, - сказал босоногий Джемс, - повар опрокинул котел с кипятком. Да он поставил на огонь другой.
   - Опрокинул котел? Ах, мерзавец! Хорошо, мы потолкуем об этом завтра. Мистер Томкинс, потрудитесь занести это в утренний ваш рапорт, я могу забыть... А давно ли он поставил другой котел?
   - Только сейчас, сэр.
   - Хорошо, мы это разберем завтра. Ты принесешь котел, как только он будет готов. Да послушай, Джемс, трезв ли этот негодяй?
   - Как же, сударь! Он так же трезв, как вы сами.
   - Удивительно, какую наклонность к пьянству имеют наши простые матросы! Я служу сорок лет и до сих пор не замечаю никакой перемены, удивительные негодяи!.. Ну, ежели нет горячей воды, делать нечего, приходится употребить теплую; не ложиться же спать в ожидании, пока та будет готова! Черт возьми, кто бы это подумал, уже шестнадцатый стакан! Дай сосчитаю.., так. Но нет, нет, это, должно быть, ошибка, - продолжал Эппльбой, бросая с досадой мел, - еще один стакан после этого... то есть, ежели мой счет верен... Может быть, я как-нибудь просчитался.
   - Может быть, - сказал Смит.
   - Ну, нечего делать. А между тем надобно досказать вам мою историю; это было, как я уже сказал, в девяносто третьем или девяносто четвертом году, мы былц около Торбе...
   - Вот горячая вода, сэр! - вскричал Джемс, ставя котел на пол.
   - Хорошо. А привезли ли кадушку с коровьим маслом?
   - Привезли, сударь, да она проломлена на самой середине; я кое-как заткнул дыру.
   - Кто же это ее проломил?
   - Я думаю, Билль Джемс, потому что он очень любит масло. Да и в кадушке уже мало осталось.
   - Хорошо, мы поговорим об этом завтра. Мистер Томкинс, потрудитесь записать в утреннем рапорте о проломленной кадушке с маслом... я легко могу забыть. Но это ничего. Это случилось, как я сказал, в девяносто третьем или девяносто четвертом году, когда я был на флоте, крейсировавшем в Канале. Мы были около Торбе и только что взяли у марселей два рифа... Впрочем, подождите; прежде, нежели я стану продолжать, надобно выпить последний стакан... Кажется, последний! Дайте сосчитать. Так, черт возьми! Уже шестнадцать; но зато последний стакан должен быть круче. Бой, принеси кипяток, да смотри не налей мне в сапоги, как в прошлый раз... Хорошо. Ну, Томкинс, Смит, наполняйте стаканы, выпьем вместе, и тогда вы услышите конец моей истории, чертовски любопытной! Я бы сам не поверил, если бы не был свидетелем... God damn! Что за дьявольщина?.. Что сделалось с грогом?.. Мистер Томкинс!
   Томкинс отведал, но он, по тем же причинам как Эппльбой, не мог совершенно положиться на свой вкус.
   - Что-то не хорош! - сказал он. - Смит, докладывай, в чем деле?
   Смит с трудом поднес стакан ко рту и наконец проговорил:
   - Соленая вода...
   - Соленая вода?.. Так и есть, god damn! - вскричал Эппльбой.
   - Чистая соль, как Лотова жена! - вскричал его помощник.
   - Соленая вода, сударь? - вскричал Джемс в ужасе, ожидая себе соленого на ужин.
   - Да! - ответил Эппльбой, выплескивая ему в лицо все, что было в стакане. - Соленая вода! Соленая вода!
   - Да в этом виноват, сударь, не я, - возразил Джемс, делая кислую рожу.
   - Не ты? Как не ты?.. А кто сказал, что повар трезв?
   - Да он притворился совершенно трезвым, сударь.
   - Хорошо, хорошо; мистер Томкинс, в случае, если я забуду, потрудитесь внести в ваш утренний рапорт и о котле с соленой водой. Негодяй! Нарушил порядок службы, регулярность моей жизни, оставил меня только с шестнадцатью стаканами... Но мы обстоятельно рассмотрим это завтра; я недаром был первым лейтенантом двадцать лет; я его заставлю выпить весь котел грога с соленой водой, вот и все. Покойной ночи, господа. И смотреть вперед хорошенько... - продолжал лейтенант строгим голосом. - Слышите ли, мистер Смит?.. Этот беспорядок случился во время вахты!
   - Слышу, лейтенант, - проворчал Смит. - Но моя вахта уже прошла.
   - В таком случае вы простоите на палубе и следующую вахту, - сказал Эппльбой, который был сильно не в духе. - Мистер Томкинс, дайте мне знать, как только рассветет. Бой, приготовь койку... Морской воды подали мне к грогу, мошенники! Но хорошо, мы подумаем об этом завтра.
   Эппльбой пошел спать, Томкинс и Смит также отправились по своим каютам. Смиту вовсе не хотелось стоять следующую вахту за то, что повар был пьян и вскипятил морскую воду. Что же касается истории, случившейся в девяносто третьем или четвертом году, я бы рассказал ее моим читателям, если бы знал, но я боюсь, что эта любопытная история никогда не дойдет до потомства.
   На следующее утро Томкинс, как обыкновенно, забыл донести своему начальнику о поваре, о кадушке с маслом и о котле с соленой водой; а Эппльбой вспомнил об этом только на третий день, когда гнев его уже давно укротился. На рассвете лейтенант вышел па палубу, протирая свои серые глаза и стараясь проникнуть взором сквозь утренний туман. Свежий отрадный ветерок развевал его седые волосы и прохлаждал его пылающий нос.
   Таможенный тендер, которому имя было "Проворный", снялся с якоря и с попутным ветром направил путь к Ниддльсову проходу.
  
  

III. Третья яхта

   Были ли вы когда-нибудь в Сен-Мало? Если были, то поздравляю вас, а если будете, то советую выбраться из этой проклятой ямы как можно скорее. Наказание, видеть какой-нибудь французский порт! Ни один не стоит этого труда. Правда, они сделали одну или две искусственные гавани, но и тут нет ничего достойного глаз человеческих. Ни входить, ни выходить во всякое время нельзя ни в какой французский порт. То, что французы называют гаванями, просто гадкие тесные ямы, куда можно проникнуть только при известных ветрах и с помощью течений; ямы, окруженные грудами нечистот, кабаками и рыбными торговками. Они годятся для одних только смогглеров.
   Собачья яма, называемая французами "прекрасным портом Сен-Мало", имеет, однако ж, довольно приятные окрестности, но моряку тут смотреть совершенно нечего. Создал же Бог такую страну, где честному моряку дают пить кислые чернила, называемые "бордосским вином", и есть какую-нибудь мерзость, до того замаскированную приправами, соусами и прочими ухищрениями кухни, что ты никак не определишь, к какому роду птиц, рыб и четвероногих принадлежит то, чем начиняешь свой желудок! Во Франции, за исключением Парижа, едят всякую дрянь, разумеется, всегда под пышными названиями, и, пожалуй, подадут тебе голову обезьяны, умершей от оспы, назвав ее "Singe a la petite verole". О комфорте и чистоте там не имеют никакого понятия, и то, что они называют la belle France - самая грязная и оборванная земля на всем протяжении западного берега материка, исключая, быть может, одну Испанию. Их роскошь почиталась бы в Англии нищетой. Напрасно говорят, что жизнь во Франции гораздо дешевле, чем на Британских островах; она дешевле только в том отношении, что там нельзя достать и половины тех предметов удобства и роскоши, в которых вы не в силах отказать себе в Англии; но попробуйте жить во Франции так же, как вы живете в британском городе, есть такую же здоровую и отличную пищу, как в Англии, пить образцовые вина, созревшие под полуденным солнцем, и вы увидите, что это обойдется вам несравненно дороже. Сидите дома, я вам советую. Земля, в которой нет ни одного хорошего трактира, не стоит того, чтобы по ней путешествовать.
   Я бы не стал даже упоминать вам о Сен-Мало, если бы не желал обратить особенного внимания на небольшое судно, стоящее у самой пристани, с которой брошена на него доска вместо сходни. Вода весьма мала; оно стоит на мели, и доска туда так круто опускается, что человеку непривычному довольно опасно всходить или спускаться по ней. Это опять яхта, род тендера. С первого взгляда вы не увидите на ней ничего особенного, но она словно маневрирует в крепкий ветер и в сильное волнение и славно ходит с попутным ветром. Яхта эта по своей длине кажется слишком широкой, но зато нос и корма весьма подбористы; пушек на ней нет, для смогглеров это слишком опасно; они берут хитростью то, чего не могут взять силой. Чтобы быть смогглером, надо быть лихим моряком, чрезвычайно ловким и находчивым, без этих качеств как раз попадешься в лапы таможенным. Судно, о котором я говорю, имеет небольшой, но ценный груз - несколько тысяч ярдов кружев, несколько сот фунтов чаю и около сорока анкеров настоящего голландского джина. Смогглеры ждут только крепкого ветра или густого тумана, чтобы сняться с якоря.
   На судне один только юнга; остальные ушли оканчивать свои небольшие счеты в кабак; там их человек пятнадцать красивых, проворных, отважных молодцов сидит вокруг стола. Они чрезвычайно веселы, но совершенно трезвы: ночью они идут в море.
   Капитан яхты, которой имя "Удача", вот этот прекрасный собою, видный молодой мужчина с черными бакенбардами, которые соединяются у него на самом горле. Его зовут Джек Пиккерсджилль. С первого взгляда можно заметить, что он по своей наружности гораздо выше обыкновенного контрабандиста, манеры его приятны, обращение привлекательно; он почти денди в своем роде. Посмотрите, как вежливо он снимает шляпу вот этому французу, с которым только что расплатился. А между тем во взгляде его видна привычка повелевать и внутреннее чувство превосходства перед французиком. Посмотрите, как он меряет взглядами хозяина с высоты своего сана, хотя он в то же время чрезвычайно вежлив! Дело в том, что Пиккерсджилль происходит от весьма хорошей фамилии и отлично воспитан, но он был сирота; родственники его были богаты и не хотели для него ничего сделать; друзья его были бедны и не могли помочь ему; Джек отправился в Индию мичманом на большом ост-индском корабле, бежал с него и плавал на шхуне, возившей контрабандный опиум в Китай; наконец он возвратился на родину. Ремесло контрабандиста понравилось его предприимчивому характеру; и теперь, собрав небольшой капитал, он снарядил судно на свой счет и располагает отправиться на нем опять в Индию; "Свезя в Китай груза два опиума, он возвратится домой , c хорошими деньгами и примет свою настоящую фамилию".
   Вот намерения Пиккерсджилля; и так как он действительно хочет со временем зажить порядочным человеком, то не жует табаку и не употребляет крепких напитков; руки его всегда чисты и украшены кольцами; он нюхает табак не иначе, как из золотой табакерки. Несмотря на все это, люди его знают, что он один из отважнейших и искуснейших моряков, какие когда-либо ходили по палубе. Пиккерсджилль - большой весельчак, остер, как бритва, и умеет рассчитывать свои выгоды; кружева принадлежат ему; если он на пути в Китай доставит их благополучно в один лондонский магазин, то может отсчитать себе несколько тысяч фунтов стерлингов.
   Этот небольшого роста миловидный молодой человек - помощник и товарищ капитана. Он ловок, как обезьяна, смышлен и никогда не теряется в затруднительных положениях; он всегда мастерски из них вывертывается - важное достоинство для помощника капитана контрабандистов. Его зовут Корбетом, он всегда весел, полуморяк, полукупец, знает все языки и все ярмарки, разъезжает по морю и в Лондоне делает свое дело не хуже всякого торговца, живет для настоящего и смеется над будущим.
   Вот еще маленький, насквозь проспиртованный старичок с длинными седыми волосами, жирным лицом и носом, похожим на вопросительный знак. Его можно называть штурманом судна. Он иногда съезжает на берег во Франции, но у английских берегов вы никакими силами не сманите его с яхты. Когда ему поручили груз, он с той минуты как будто прикован к палубе и уже, несмотря ни на какие штурмы, туманы и течения, явится в назначенном месте. Все таможенные знают Моррисона очень хорошо, но не смеют нападать на него, потому что он как раз завлечет их куда-нибудь в гибельное место. Он знает каждый мыс, залив, каждый закоулок, каждое ущелье обоих берегов, и, кроме того, он глубоко изучил все течения и малейшие их перемены в целом Канале.
   Таковы герои яхты "Удача".
   Из этого видно, что Джек Пиккерсджилль имеет превосходных помощников в Корбете и Моррисоне, прочие его люди - славные моряки, народ проворный, деятельный и послушный.
   - Теперь, друзья, вы можете потребовать себе еще один литр вина, и чтобы он был последний; вода прибывает сильно, и скоро снимет с мели нашу "Удачу". К тому же грешно упускать попутный ветер. Как ты думаешь. Моррисон, будет ли туман?
   - Я сейчас рассматривал горизонт, капитан, и если ветер не переменится, отвечаю головой, что через три часа будет славный туман.
   - Это не мешает. Корбет, устроился ли ты с Дювалем?
   - Да, только он страстный охотник торговаться и непременно просит уступки.
   - Бог с ним! - сказал Пиккерсджилль. - Жаннета, подай нам бутылку "Вольна" одиннадцатого года и три стакана.
   Жаннета, хорошенькая служанка, вскоре явилась с вином, которого, кроме капитана "Удачи", редко кто требовал.
   - Вы уходите сегодня ночью? - сказала она, ставя перед ним бутылку.
   Пиккерсджилль кивнул головой.
   - Я видела странный сон, - продолжала она, - мне приснилось, будто все вы взяты были таможенными и заключены в тюрьму; я пришла посмотреть на вас и не узнала ни одного: вы все так переменились!
   - Ничего нет мудреного, Жаннета, ты не первая из тех, которые не узнают своих друзей в несчастьи.
   - О, что вы это, я вовсе не такая!
   - Конечно, нет, Жаннета, ты премилая девушка, и я на тебе непременно женюсь как-нибудь на днях, - сказал Корбет.
   - Любо

Другие авторы
  • Энгельгардт Борис Михайлович
  • Розен Андрей Евгеньевич
  • Уайзмен Николас Патрик
  • Поповский Николай Никитич
  • Чапыгин Алексей Павлович
  • Совсун Василий Григорьевич
  • Зарин Андрей Ефимович
  • Минаев Дмитрий Дмитриевич
  • Азов Владимир Александрович
  • Булгаков Сергей Николаевич
  • Другие произведения
  • Шевырев Степан Петрович - Писатели между собой
  • Коцебу Август - Письмо г. Коцебу
  • Голиков Иван Иванович - Статьи, заключающие в себе характеристику Петра Великого и суждения о его деятельности
  • Мерзляков Алексей Федорович - Рассуждение о Российской словесности в нынешнем ее состоянии
  • Ушаков Василий Аполлонович - Премьер-майор
  • Мопассан Ги Де - Бомбар
  • Григорьев Аполлон Александрович - Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина
  • Эртель Александр Иванович - Две пары
  • Маяковский Владимир Владимирович - Агитплакаты (1922)
  • Быков Петр Васильевич - Капитан Марриет
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
    Просмотров: 367 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа