Главная » Книги

Киплинг Джозеф Редьярд - В горной Индии, Страница 7

Киплинг Джозеф Редьярд - В горной Индии


1 2 3 4 5 6 7

  Вы скажете, что вся эта история выдумана. Прекрасно. Если вам когда-нибудь попадется маленький серебряный ящичек с рубинами величиной в седьмую часть дюйма, а шириной в три четверти дюйма, с маленькой деревянной рыбкой, завернутой в парчу, то сохраните его. Берегите его три года, и тогда сами на себе испытаете, правда или выдумка мой рассказ.
  
  

ИСТОРИЯ МУХАММАД-ДИНА

  
  
  Мяч для игры в поло был истертый, исцарапанный, облупленный. Он лежал на полочке у камина, среди чубуков, которые чистил Имам-Дин, кхитмагар.
  
  - Нужен этот мяч рожденному небом? - почтительно спросил Имам-Дин.
  
  "Рожденный небом" не придавал мячу особенного значения, но на что кхитмагару мяч для игры в поло?
  
  - С позволения вашей милости, у меня есть сынок. Он видел этот мяч, и ему хотелось бы поиграть с ним. Я прошу не для себя.
  
  Никому и в голову не пришло бы заподозрить Имам-Дина в желании поиграть мячом. Он вынес истрепанную игрушку на веранду, и затем послышался радостный визг, топанье маленьких ножек и подпрыгивание мяча на дорожке. Очевидно, "сынок" ждал за дверью, чтобы поскорее заполучить сокровище. Но каким образом он мог увидеть этот мяч?
  
  На следующий день, вернувшись из конторы на полчаса раньше, я увидел в столовой маленькую фигурку - худенькую неуклюжую, в смешной рубашонке, доходившей до половины раздутого живота. Фигурка двигалась по комнате, засунув большой палец в рот и мурлыча что-то, рассматривая картины. Без сомнения, это был "сынок".
  
  Конечно, ему нечего было делать у меня в комнате, но он так погрузился в созерцание своих открытий, что даже не заметил, как я вошел. Когда я подошел к нему, с ним чуть не сделался обморок от испуга. Вскрикнув, он присел на пол. Глаза раскрылись и рот последовал их примеру. Я знал, что будет дальше, и обратился в бегство, преследуемый протяжным воем без слез, долетевшим до помещения прислуги гораздо быстрее, чем когда-нибудь доходило какое-нибудь из моих приказаний.
  
  Через десять секунд Имам-Дин был уже в столовой. Послышались отчаянные рыдания, и, когда я вернулся, Имам-Дин увещевал маленького грешника, употреблявшего рубашонку вместо носового платка.
  
  - Мальчишка - будмаш, большой будмаш, - бранил Имам-Дин, - уж наверное попадет в джаил-кхани за свое поведение.
  
  Новый взрыв отчаянных криков со стороны грешника и вычурное извинение по моему адресу от Имам-Дина.
  
  - Скажи мальчику, что сахиб не сердится, и уведи его.
  
  Имам-Дин передал мое прощение преступнику, собравшему уже всю рубашонку вокруг ворота в один жгут и уже не кричавшему, но рыдавшему. Оба направились к двери.
  
  - Зовут его Мухаммад-Дин, - пояснил Имам-Дин, будто имя имело какое-нибудь отношение к преступлению, - и он будмаш.
  
  Видя, что непосредственная опасность миновала, Мухаммад-Дин повернулся на руках отца и сказал серьезно:
  
  - Верно, тахиб, меня зовут Мухаммад-Дин, только я не будмаш. Я мужчина.
  
  С этого дня началось мое знакомство с Мухаммад-Дином. Он уже никогда не заходил в мою столовую, но на нейтральной территории сада мы здоровались очень церемонно, хотя весь наш разговор ограничивался приветствиями: "Талаам, тахиб" с его стороны и "Салаам, Мухаммад-Дин" - с моей.
  
  Каждый раз, когда я возвращался со службы домой, белая рубашка и кругленькое тельце показывались из-за вьющихся растений, затенявших веранду, и ежедневно я на этом месте задерживал лошадь, чтобы мое приветствие как-нибудь не оборвалось и не вышло бесцеремонным.
  
  У Мухаммад-Дина не было товарищей. Он бегал по всему парку, то скрываясь за кустами клещевины, то появляясь из-за них, занятый какими-то одному ему известными делами. Однажды я споткнулся о какое-то его сооружение в глубине сада. Он зарыл до половины мяч от поло в песок и воткнул вокруг него шесть завядших ноготков. Этот круг был обнесен второй оградой, сложенной из кусочков красного кирпича и черепков фарфора и обведенной маленькими валиками из пыли. Поливальщик, ходивший за кишкой, замолвил словечко за маленького архитектора, говоря, что эта детская забава не очень безобразит мой сад.
  
  Господу известно, что я не намеревался трогать работу ребенка ни в эту минуту, ни потом, но, бродя вечером по саду, я, не заметив сооружения, споткнулся о него, так что совершенно нечаянно наступил на цветы, валик и привел в такой беспорядок черепки от мельницы, что не было никакой надежды восстановить постройку. На следующее утро я застал Мухаммад-Дина тихо плачущим над развалинами его трудов. Какой-то жестокий человек сообщил ему, будто сахиб рассердился на него за то, что он портит дорожки, и будто разбросал, бранясь, его черепки.
  
  Мухаммад-Дин проработал целый час, стараясь уничтожить все следы валика и черепков, и смотрел на меня, явно прося извинения своими полными слез глазами, произносил свое обычное "Талаам, тахиб", когда встретил меня при моем возвращении домой со службы. Я поспешил узнать, в чем дело, и в результате Имам-Дин сообщил Мухаммад-Дину, что по особой милости ему дозволяется располагаться где угодно. После этого мальчик стал смелее и начал строить здание, которое должно было затмить сооружение с мячом и ноготками.
  
  В течение нескольких месяцев маленький зодчий осуществлял свои фантазии на небольшом пространстве между кустами клещевины и дорожкой, постоянно сооружая великолепные дворцы из выброшенных цветов, отполированных водой камешков, осколков стекла и перьев, вероятно, от нашей домашней птицы. И всегда он был один и вечно мурлыкал себе под нос.
  
  Как-то я положил пеструю морскую раковину возле последней из маленьких построек Мухаммад-Дина. Я ожидал, что он выстроит с ее помощью что-нибудь необычайно великолепное. И я не разочаровался. Он размышлял больше часа, и мурлыканье перешло в торжествующую песню. Затем он начал чертить на песке. Вероятно, на этот раз возник бы чудный дворец, потому что план имел два ярда в длину и ярд в ширину. Но дворцу не суждено было быть воздвигнутым.
  
  На следующий день Мухаммад-Дин не встретил меня у ворот, и я не услышал обычного "Талаам, тахиб". Я так привык к приветствию, что отсутствие его огорчило меня. Имам-Дин сказал мне, что у мальчика легкая лихорадка, и ему надо дать хины. Доктор-англичанин снабдил его лекарством.
  
  - Нет в мальчугане жизненной силы, - сказал доктор, уходя от Имам-Дина.
  
  Через неделю - много бы я дал, чтобы избежать этого - по дороге к магометанскому кладбищу я встретил Имам-Дина с одним его товарищем; они несли завернутым в белое полотно все, что осталось от маленького Мухаммад-Дина.
  

Другие авторы
  • Мин Дмитрий Егорович
  • Дмитриев Иван Иванович
  • Картавцев Евгений Эпафродитович
  • Вахтангов Евгений Багратионович
  • Немирович-Данченко Василий Иванович
  • Отрадин В.
  • Бутков Яков Петрович
  • Белоголовый Николай Андреевич
  • Гауптман Герхарт
  • Данилевский Николай Яковлевич
  • Другие произведения
  • Востоков Александр Христофорович - Опыты лирические и другие мелкие сочинения в стихах А. Востокова
  • Семенов Сергей Терентьевич - По неправедному пути
  • Куприн Александр Иванович - Конокрады
  • Буланина Елена Алексеевна - В Рождественскую ночь
  • Лесков Николай Семенович - Хронологическая канва жизни и деятельности Н. С. Лескова
  • Полевой Николай Алексеевич - Рассказы русского солдата
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Лесной дом
  • Шаликов Петр Иванович - Шаликов П. И.: Биобиблиографическая справка
  • Бестужев-Марлинский Александр Александрович - Клятва при гробе господнем. Русская быль Xv века. Сочинение Н. Полевого. М., 1832
  • Чарская Лидия Алексеевна - Бессмертие
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (21.11.2012)
    Просмотров: 248 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа