Главная » Книги

Свенцицкий Валентин Павлович - Диалоги

Свенцицкий Валентин Павлович - Диалоги


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

   -----------
   Печатается по: Свенцицкий В., прот. Диалоги: Проповеди, статьи, письма / Сост. С. В. Чертков. М., ПСТГУ, 2010. С. 49-386.
   -----------
  

ДИАЛОГ ПЕРВЫЙ

О БЕССМЕРТИИ

   Неизвестный. Я пришёл к тебе не исповедоваться. Мне просто надо поговорить с тобою, но, может быть, это невозможно?
   Духовник. Почему?
   Неизвестный. Да видишь ли, я хочу говорить о вере, но сам человек совершенно неверующий.
   Духовник. Зачем же тогда говорить со мной?
   Неизвестный. Ты разрешишь мне на этот вопрос ответить откровенно?
   Духовник. Да.
   Неизвестный. Я не только не верую, я не могу себе и представить, как можно веровать при современном состоянии науки. Мне хочется понять: что же, в конце концов, стоит за верованием образованных людей, которых нельзя считать заведомыми обманщиками? Я решил, если ты не откажешься, поговорить с тобой с глазу на глаз и, так сказать, начистоту - в чём же тут дело?
   Духовник. Я нисколько не сомневаюсь в истинности своей веры и готов защищать её.
   Неизвестный. Прекрасно. Но вот ещё что: о чём я могу с тобой говорить. Все ли вопросы ты считаешь возможным обсуждать с человеком неверующим и совершенно тебе неизвестным?
   Духовник. Говори обо всём, что найдёшь нужным.
   Неизвестный. Я, прежде всего, хотел бы говорить о бессмертии. Назначь мне время, когда ты будешь свободен?
   Духовник. Говори сейчас.
   Неизвестный. Я боюсь, что наш разговор затянется.
   Духовник. Тогда мы продолжим его в другой раз.
   Неизвестный. Хорошо. Только не требуй от меня последовательности. Я буду говорить, как думаю, когда остаюсь один...
   Бессмертие? Что это такое? Жизнь после смерти. Кто же будет жить? Кто-то или что-то во мне находящееся, что не уничтожится после уничтожения моего тела. Если меня бросят в огонь, от моего тела - мозга, сердца, костей - останется горсть пепла. И вот я должен почему-то верить, что я всё-таки где-то буду продолжать своё существование. Какие основания для этой веры? Не простое ли желание вечно жить и боязнь уничтожения? Мой разум отказывается представить себе какое бы то ни было бытие без материальной основы. Я не могу рассматривать человека как видимый футляр, в котором помещается невидимая душа. Футляр сломался. Его можно сжечь, а душу вынуть и положить в другое место. И что значит это другое место? Оно будет занимать некоторое пространство? Или эта таинственная, бессмертная душа мало того что невидима, но ещё и "беспространственна". Что же она такое? Для меня она абсолютная бессмыслица. И какие основания могут заставить мой разум "поверить" в эту бессмыслицу? На этом я пока остановлюсь.
   Духовник. Прежде чем ответить на твой вопрос: "какие основания для этой веры?", попробуем рассмотреть, такая ли уж это "абсолютная бессмыслица" для твоего разума, как кажется с первого взгляда. Возьми чисто физическую область. Брошенный камень падает на землю. Это видят все. И все знают, что причина падения камня - притяжение Земли. Но никто эту силу, именуемую притяжением, не видит.
   Неизвестный. Что же общего у силы с душой? Чтобы сила действовала, нужна материальная среда. А вы считаете, что душа может существовать без тела, то есть безо всякой материальной среды.
   Духовник. Совершенно верно. Я и говорю тебе, что беру область чисто физическую. Естественно, что здесь явления могут быть только в материальной среде. Я хочу указать тебе, что и в области физической возможны различные свойства бытия, - вот, например, силы не имеют всех свойств материи. Их не видно. Видны лишь действия сил.
   Неизвестный. Да, конечно. Свойства сил и материи различны, но это сравнение неубедительно для вопроса о возможности существования души вне тела. Научные опыты с несомненностью устанавливают, что так называемая психическая жизнь является результатом физико-химических процессов, и потому нельзя совершенно отделять её от материи. А отсюда следует, что с уничтожением этих физико-химических процессов в живом организме - должна уничтожиться и вся жизнь. Значит, никакой "души" остаться не может.
   Духовник. О каких опытах ты говоришь?
   Неизвестный. О тех опытах, которые устанавливают, что мысль есть результат определённых физико-химических процессов мозга. Искусственное раздражение некоторых желёз вызывает определённые психологические явления. Повреждение определённых клеток в результате даёт как механическое следствие изменение определённых психических состояний и т. д. Ты, конечно, знаком с этим. Неужели же эти факты не доказывают неопровержимо, что все явления "душевной" жизни есть простые следствия тех изменений и процессов, которые происходят в нашем теле?
   Духовник. Доказывают, но не совсем то. Они доказывают, что душа, соединяясь с веществом, находится с ним в некотором взаимодействии и для своего выражения в вещественном мире требует определённых материальных условий. Это лучше всего опять-таки пояснить примером из физической области. Возьми электрическую энергию и электрическую лампочку. Когда лампочка в порядке, электрическая энергия даёт свет, лампочка горит. Но вот лопнул волосок. Ток оборвался. Лампочка погасла. Значит ли это, что электричества не существует и что лампочка и электрическая энергия одно и то же? Электричество существует вне лампочки. Но для того, чтобы проявить себя, оно требует целого ряда материальных условий. Точно так же и та "энергия", которую мы именуем душой. Если ты повредишь материальный аппарат, который служит для выражения душевной жизни, - например, ту или иную часть мозга, - душевная жизнь не сможет выражать себя или будет выражать себя неправильно. Но из этого совсем не следует, что мозг твой и есть твоя душа или что душевная жизнь твоя - результат физико-химических процессов в мозговых клетках. Как не следует, что погасшая электрическая лампочка и электрическая энергия одно и то же.
   Неизвестный. Но ведь существование электрической энергии доказывается не только горящей электрической лампочкой, а множеством других опытов. Чем же доказывается бытие души?
   Духовник. Подожди. Об этом позже. Пока мы говорим только о том, можно ли считать "абсолютной бессмыслицей" для разума какое бы то ни было бытие без материальной основы.
   Затем я должен тебя спросить: считается ли элементарный рассудок, который больше всего и препятствует вере, - считается ли он с научным представлением о материи? Ведь по этому научному представлению материя совсем не то, что ты видишь. Разве ты видишь непрерывно движущиеся атомы, которые составляют неподвижную для глаз материю? Разве ты видишь множество движущихся электронов в недрах этих движущихся атомов? И можешь ли ты отнестись без всякого внимания к указаниям философии, что, постигая вещественный мир, ты постигаешь лишь те "субъективные состояния своего сознания", которые зависят от твоих внешних чувств, а потому о сущности самого вещества ты ничего не можешь знать. Будь у тебя иные органы зрения, иные органы слуха, осязания и вкуса - весь мир представлялся бы тебе иным. Можешь ли ты совершенно откинуть указания философии и на то, что пространство и время есть не что иное, как категории твоего разума. Если принять в соображение всё это, не покажется ли тебе вопрос о "материи" столь сложным, что совершенно невозможным сделается упрощение его до грубого и уж совсем ненаучного материализма?
   Неизвестный. Допускаю, что это так. Но какие отсюда ты делаешь выводы?
   Духовник. Пока выводы очень незначительные. Я утверждаю, что о сущности материи мы знаем гораздо меньше, чем думаем, и что явления совершенно несомненные дают нам основания не считать обычное вещественное бытие, постигаемое пятью внешними чувствами, единственно возможной формой материального бытия вообще.
   Неизвестный. Но из этого нельзя же сделать вывод о существовании такого бытия, как "душа".
   Духовник. Разумеется. И я такого вывода пока не делаю. Больше того, я должен сказать тебе, что если бы даже в окружающей жизни действительно не было никаких признаков бытия без материальной основы, то одно это ни в коем случае не решало бы вопроса, может ли существовать такое бытие. Мы облечены в материальную форму, все наши органы подчинены материальным законам. И нет ничего удивительного, что этим мы постигаем лишь то, что имеет материальную основу.
   Но будем рассуждать дальше. Какие же основания для нашей веры в бессмертие? Можно ли бессмертие доказать? Ведь я понял тебя правильно? Ты ставишь вопрос именно так?
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Что ты разумеешь под словом "доказательства"?
   Неизвестный. Под словом "доказательства" я разумею или факты, или логические рассуждения, общеобязательные для человеческого разума.
   Духовник. Хорошо. Применительно к вопросу о бессмертии какие доказательства тебя удовлетворили бы?
   Неизвестный. Прежде всего, конечно, факты. Если бы с "того света" были даны какие-либо свидетельства о жизни человеческой души, продолжающейся после смерти тела, я считал бы вопрос решённым. Этого нет. Остаётся другое - логика. Логика, конечно, менее убедительна, чем факты, но до некоторой степени может заменить их.
   Духовник. Свидетельств, о которых ты говоришь, множество. Но таково свойство неверия. Оно всегда требует фактов и всегда их отрицает. Трудно что-нибудь доказать фактами, когда требуют, чтобы самые факты, в свою очередь, доказывались.
   Неизвестный. Но как же быть, нельзя же достоверными фактами считать рассказы из житий святых?
   Духовник. Можно, конечно. Но я понимаю, что тебе сейчас такими фактами ничего не докажешь, потому что эти факты не менее нуждаются для тебя в доказательствах, чем бессмертие души.
   Неизвестный. Совершенно верно.
   Духовник. Мы подойдём к решению вопроса иначе. Мы тоже будем исходить из факта. Но из факта для тебя несомненного - из твоего собственного внутреннего опыта.
   Неизвестный. Я не совсем понимаю.
   Духовник. Подожди, поймёшь. А пока я спрошу тебя. Допустим, ты видишь своими собственными глазами зелёное дерево, а тебе докажут путём логических доводов, что никакого дерева на самом деле нет. Скажешь ты тогда: "Неправда - оно есть"?
   Неизвестный. Скажу.
   Духовник. Ну вот. Именно такой путь избираю и я в своих рассуждениях. Я беру то, что ты "видишь" и в чём ты "не сомневаешься". Затем условно встаю на точку зрения "отрицателя бессмертия". Доказываю тебе, что то, что ты видишь и в чём ты не сомневаешься, - "бессмыслица", на самом деле этого не существует. Скажешь ли ты мне тогда: "Неправда, существует - я это знаю"?
   Неизвестный. Скажу.
   Духовник. Но тогда тебе придётся отказаться от основного моего положения, допущенного условно, - от отрицания бессмертия.
   Неизвестный. Всё это для меня не совсем ясно.
   Духовник. Тебе станет ясно из дальнейшего. А теперь скажи мне, признаёшь ли ты в человеке свободную волю?
   Неизвестный. Конечно, признаю.
   Духовник. Признаёшь ли ты какое-либо моральное различие в поступках людей, то есть одни поступки считаешь хорошими, другие дурными?
   Неизвестный. Разумеется.
   Духовник. Признаёшь ли ты какой-нибудь смысл в своём существовании?
   Неизвестный. Да, признаю. Но оставляю за собой право этот смысл видеть в том, что мне кажется смыслом. Для меня он в одном, для других может быть совершенно в другом.
   Духовник. Прекрасно. Итак, несомненными фактами для тебя являются свобода воли, различие добра и зла и какой-то смысл жизни.
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Всё это ты "видишь", во всём этом ты не сомневаешься?
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Теперь, на время, я становлюсь неверующим человеком и никакого иного мира, кроме материального, не признаю. Начинаю рассуждать и прихожу к логически неизбежному выводу, что "несомненное" для тебя - на самом деле бессмыслица: нет ни свободы воли, ни добра, ни зла, ни смысла жизни. И если в моих доказательствах ты не найдёшь ни малейшей ошибки - скажешь ли ты всё-таки, что я говорю неправду, что свобода воли, добро и зло и смысл жизни существуют, что это не бессмыслица, а несомненный факт?
   Неизвестный. Да, скажу.
   Духовник. Но, если ты это скажешь, не должен ли ты будешь отвергнуть основную посылку мою, из которой сделаны эти выводы, то есть мое неверие?
   Неизвестный. Да... Пожалуй...
   Духовник. Теперь тебе ясен путь моих рассуждений.
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Так начнём рассуждать. Перед нами вопрос о свободе воли. Что разумеется под этим понятием? Очевидно, такое начало, действия которого не определяются какой-то причиной, из которой они неизбежно вытекают, а само определяет эти действия, являясь их первопричиной. Воля человека начинает ряд причинно обусловленных явлений, сама оставаясь свободной, то есть причиной не обусловленною. Ты согласен, что я верно определяю понятие свободы воли?
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Можем ли мы признать существование такого начала? Разумеется, нет. Для нас, материалистов, понятие "свободы" - вопиющая бессмыслица, и наш разум никаких иных действий, кроме причинно обусловленных, представить не может. Ведь мир состоит из различной комбинации атомов и электронов. Никакого иного бытия, кроме материального, нет. Человек не составляет исключения. И он своеобразная комбинация тех же атомов. Человеческое тело и человеческий мозг можно разложить на определённое количество химических веществ. В смысле вещественности нет никакого различия между живым организмом и так называемой неодушевлённой вещью. А мир вещественный подчинён определённым законам, из которых один из основных - закон причинности. В этом вещественном мире нет никаких бессмысленных и нелепых понятий "свободных" действий. Шар катится, когда мы его толкнём. И он не может катиться без этого толчка и не может не катиться, когда толчок дан. И он был бы смешон, если бы, имея сознание, стал уверять, что катится по своей свободной воле и что толчок - это его свободное желание. Он не более как шар, который катится в зависимости от тех или иных толчков и который, будучи вещью, напрасно воображает себя каким-то "свободным" существом.
   Всё сказанное может быть заключено в следующий, логически неизбежный, ряд: никакого иного бытия, кроме материального, не существует. Если это так, то и человек - только материальная частица. Если человек - только материальная частица, то он подчинён всем законам, по которым живёт материальный мир. Если мир живёт по законам причинности, то и человек, как частица вещества, живёт по этим же законам. Если материальный мир не знает свободных "беспричинных" явлений, то и воля человека не может быть свободной и сама должна быть причинно обусловленной. Итак, свободы воли не существует. Ты согласен, что я рассуждаю строго логически?
   Неизвестный. Да.
   Духовник. Ты согласен с этим выводом?
   Неизвестный. Нет, конечно, не согласен. Я чувствую свою свободу.
   Духовник. Будем рассуждать дальше. Перед нами вопрос о хороших и дурных поступках. Один человек отдал последний кусок хлеба голодному. Другой отнял последний кусок у голодного. Признаёшь ли ты нравственное различие этих двух поступков?
   Неизвестный. Признаю.
   Духовник. А я утверждаю, что никакого морального различия между этими поступками нет, потому что вообще понятия добра и зла - полнейшая бессмыслица. Мы показали уже бессмысленность понятия свободы воли в вещественном мире. Такою же бессмыслицей мы должны признать и понятия добра и зла. Как можно говорить о нравственном поведении шара, который двигается, когда его толкают, и останавливается, когда встречает препятствие? Если каждое явление причинно обусловлено, то в нравственном смысле все они безразличны. Понятия добра и зла логически неизбежно предполагают понятие свободы. Как можно говорить о дурных и хороших поступках, когда и те и другие одинаково не зависят от того лица, которое их совершает?
   Представь себе автомат, который делает только те движения, которые обусловливает заведённая пружина, - разве ты скажешь, что автомат поступил нравственно или безнравственно, опустив руку? Он опустил руку потому, что не мог сделать иначе, потому что такова двигающая его пружина, и поэтому его механические действия никакой моральной оценки иметь не могут.
   Но чем же отличается живой человек от автомата? Только тем, что пружина автомата видна, а пружины живого человека не видно. Но как тот, так и другой - лишь кусочки вещества, и потому как тот, так и другой никаких иных действий, кроме механических, то есть причинно обусловленных, производить не могут.
   Всё сказанное заключим опять в последовательный логический ряд: никакого иного мира, кроме вещественного, не существует. Если это так, то и человек - только частица вещества. Если он частица вещества, то подчинён законам вещественного мира. В вещественном мире всё причинно обусловлено, потому и у человека нет свободной воли. Если у него нет свободной воли, то все его поступки, как механически неизбежные, в нравственном смысле безразличны. Итак, "добра" и "зла" в вещественном мире не существует. Ты согласен, что я рассуждаю совершенно логично?
   Неизвестный. Да, я не заметил никакой ошибки в твоих рассуждениях.
   Духовник. Значит, ты согласен с моими выводами?
   Неизвестный. Нет, не согласен.
   Духовник. Почему?
   Неизвестный. Потому, что во мне есть нравственное чувство, и я никогда не соглашусь, что нет морального различия между подлым и благородным поступком.
   Духовник. Очень хорошо. Будем рассуждать дальше. Перед нами вопрос о смысле жизни. Ты признаёшь, что какой-то смысл жизни существует?
   Неизвестный. Да, признаю.
   Духовник. А я утверждаю, что никакой цели и никакого смысла у человеческой жизни нет, потому что ни о каком смысле не может быть речи там, где отрицается свобода воли и где вся жизнь рассматривается как цепь механических явлений. Когда ты говоришь: я протянул руку, чтобы взять стакан, - ты имеешь два факта, связанные между собой, как цель связывается со средством. Цель - взять стакан, средство - протянутая рука. И хотя ты, как частица вещества, лишён свободы воли, и поэтому цель твоя и средство твоё - всё не более как механические явления, но всё же, в известном смысле, можно сказать, что в твоём движении руки была цель. Если же ты возьмёшь всю свою жизнь в её совокупности и поставишь вопрос о цели этих связанных друг с другом целесообразных фактов, то такой цели при отрицании вечной жизни быть не может. Смерть прекращает твою жизнь, тем самым прекращает и цель, какую бы ты ни поставил в оправдание всей своей жизни, и делает её "бесцельной". Отрицая бессмертие и признавая только вещественный мир, можно говорить о цели в самом ограниченном смысле - о цели отдельных поступков, всегда при этом памятуя, что каждый этот поступок есть не что иное, как механически обусловленное действие автомата. Ты согласен с этим?
   Неизвестный. Нет, не согласен. Разве не может быть целью человеческой жизни такое возвышенное стремление, как счастье грядущих поколений?
   Духовник. Не может быть. Во-первых, нет ничего возвышенного и нет ничего низменного, коль скоро всё совершается одинаково несвободно, автоматически, по тем или иным законам вещества. Если один умирает за грядущее счастье людей, а другой предаёт их, то не потому, что один поступает возвышенно, а другой низко, - они поступают по-разному, как два разных автомата, у которых разные пружины, обусловливающие разные автоматические действия. Но если рассмотреть вопрос и с другой стороны - с точки зрения условной целесообразности этих явлений, никак эта "возвышенная цель" не может оправдать жизнь человеческую.
   В самом деле, если человеческая жизнь не имеет цели, то почему эту цель может дать счастье грядущих поколений? Ведь жизнь каждого из представителей этих грядущих поколений также не имеет никакой цели. Каким образом может осмыслить жизнь человеческую счастье бессмысленно живущих людей? В какую бы даль ни отодвигали бессмыслицу и бесцельность, она не приобретает от этой дальности расстояния ни цели, ни смысла.
   Неизвестный. Однако люди, совершенно отрицающие вечную жизнь, во имя этой цели жертвуют собой не на словах, а на деле. За пустой звук не отдашь свою жизнь.
   Духовник. Во-первых, они отдают свою жизнь не почему-либо иному, как всё по той же основной причине: так комбинируются атомы, так действует механическая причина, что иначе они поступить не могут. Но, конечно, оставаясь верными логике, мы должны назвать такую жертву совершенно бессмысленной. И если ты скажешь человеку: иди умирать за счастье людей, которые будут жить через несколько десятков лет, - он вправе ответить: а какое мне дело до счастья этих ни для чего не нужных людей, чтобы я отдал за них мою собственную жизнь?
   Неизвестный. Ужасные выводы всё-таки.
   Духовник. Да, ужасные. Но их следует сделать неизбежно. И если ты не можешь их принять, чувствуешь их неправду, - ты должен отвергнуть основную посылку, то есть отвергнуть отрицание бессмертия. Ведь эти выводы, в конце концов, гораздо бессмысленнее для твоего разума, чем признание бытия без материальной основы или "беспространственности" души.
   Неизвестный. Да, конечно. Особенно трудно принять вывод об отсутствии смысла жизни. Так величественна история человечества, так много создано человеческим гением, так прекрасны произведения искусства, наконец, в своей жизни столько возвышенных стремлений, столько внутренней борьбы, столько страданий, что дикою кажется мысль о бесцельности всего этого. Но что меняется в этом вопросе при вере в бессмертие?
   Духовник. Всё меняется совершенно. Вечная жизнь, как нечто не имеющее предела и потому не нуждающееся для своего оправдания в чём-то последующем, может быть самодовлеющей целью и потому может осмыслить весь предшествующий ряд явлений, то есть все конечные моменты земной жизни. Остановимся на этом подробнее. Со стороны формальной, земная жизнь человека есть последовательный ряд причин и следствий, который, с точки зрения целесообразности, может рассматриваться как ряд средств и целей. Например: я иду по улице, чтобы купить хлеба. Я совершаю ряд движений, которые являются средством для достижения цели - покупки хлеба. Какова цель покупки хлеба? Мне хочется есть, и я хочу утолить голод. Эта цель совершенно достаточна, чтобы дать смысл покупке хлеба. Но можно ли сказать: цель моей жизни - утолять голод. Такая цель не может оправдать жизнь, потому что конечное само определяется чем-то последующим, что является для него целью. Целью окончательной, дающей смысл всем предыдущим преходящим моментам, может быть только то, что остаётся всегда и потому не нуждается в последующей цели как своём оправдании. Такая цель и есть жизнь вечная. В ней заключается смысл жизни земной.
   Неизвестный. Как же ты определишь этот смысл? Для чего надо жить, если есть бессмертие?
   Духовник. Ответ ясен и прост. Надо жить для того, чтобы в процессе земной жизни достигнуть наилучшего устроения бессмертной своей души. Нас ждёт жизнь вечная - и в зависимости от достигнутого здесь духовного состояния - будет тем или иным наше вечное бытие. Освещаемая этой вечной задачей, вся земная жизнь до последней мелочи приобретает великий смысл. При отрицании бессмертия самые крупные события ничтожны, потому что вся жизнь твоя в своей совокупности бессмысленна, а потому и ничтожна. При вере в бессмертие, напротив, самое ничтожное событие приобретает великий смысл, потому что великий смысл приобретает вечная твоя жизнь. Всё может иметь положительное или отрицательное значение для внутреннего устроения, потому что всё в жизни важно, всё связано с вечным её началом в положительном или отрицательном смысле.
   Неизвестный. Да, ответ ясен. Но сколько опять поднимается вопросов и недоумений! Зачем тогда родятся идиоты? Какой смысл в рождении сейчас же умирающих младенцев? И прочее, и прочее, и прочее...
   Духовник. Да, много есть вопросов, на которые мы не можем ответить, потому что многое нам не открыто в Божественном откровении и для человеческого разума, без высшего откровения, недоступно. Но разве на все вопросы могут ответить признающие только вещественный мир и разве все явления для них понятны? Однако это не заставляет тебя сомневаться в том, что ты считаешь основными истинами о веществе. Так же и здесь. Если на какой-либо вопрос мы не имеем ответа - это нисколько не должно нас смущать, коль скоро мы поняли главное: что мир имеет потустороннее бытие, кроме видимого вещественного, и человек, кроме тела, имеет бессмертную душу. Что же касается твоих вопросов о младенцах и идиотах, то они до некоторой степени могут быть объяснены нами. Мы знаем, каков смысл жизни у человека, живущего на земле. Но совершенно не знаем, и это тайна Премудрости Божией, зачем нужно, чтобы он родился, зачем нужно соединение души и тела. Очевидно, самоё соединение это является необходимым условием той вечной жизни, которую даровал людям Господь. Если так, то и младенцы, и идиоты - это условие имеют как вечной жизни участники. И этим уже оправдывается явление их на свет. Неведомо только нам, почему процесс жизни земной для одних душ нужен полностью, для других вовсе не нужен, и они умирают, лишь облекшись в материальную форму, третьи, наконец, как идиоты, должны понести физическое возрастание, имея душу, совершенно заграждённую слабостью разума.
   Неизвестный. Ещё вопрос. Если смысл жизни где-то там, на небесах, то всё здешнее делается безразличным. Зачем бороться со злом? Терпи. Умрёшь - там будешь блаженствовать. Но против перенесения смысла жизни в загробную область во мне протестует моё право на жизнь здесь, на земле.
   Духовник. То, что ты говоришь, - это ходячее и совершенно ложное обвинение. Напротив, вера в бессмертие вливает энергию в борьбу со злом. Человек - не кусок материи, который сгниёт, а нечто, имеющее великую ценность, потому что он является носителем вечного бессмертного начала. Поэтому всё существо верующего человека охватывает желание бороться с тем, что калечит и губит эту вечную ценность.
   Верующему человеку настолько же больше смысла бороться со злом, чем человеку неверующему, насколько вечность больше краткого мгновения земной жизни. Если неверующие люди, для которых человек не более как кусок материи, живущий неизвестно зачем 50-60 лет и потом распадающийся на составные элементы, борются со злом, то как же должны бороться с ним те, для кого человек имеет вечную бессмертную душу.
   Неизвестный. Всё это так сложно, так отвлечённо и так трудно понять.
   Духовник. Простота неверия кажущаяся. Неверующие люди поступают недобросовестно. Они отрицают бессмертие и этим освобождают себя от тех нравственных обязательств, которые возлагает на человека религия. Неверие даёт им простор в удовлетворении страстей, и безудержный эгоизм становится главной движущей силой. Но, освободив себе путь для эгоистической жизни, они в то же время не хотят сделать всех выводов, к которым их обязывает неверие. Если бы они эти выводы сделали добросовестно, получился бы такой ужас, что им ничего другого не осталось бы, как бежать от своего неверия и искать спасения от безнадёжного отчаяния в религии. Вместо этого они предпочитают грубый самообман. Они продолжают употреблять слова, не имеющие в их устах решительно никакого смысла: "свобода", "добро", "зло", "цель жизни", и этими словами спасают себя от ужаса неизбежных выводов неверия. Но эти слова чужие. Только религия даёт им действительное содержание. Самообман ловкий, очень удобный, но не прочный. Отвергнув религию, потому что так удобнее, и позаимствовав от неё слова, на которые не имеет права, потому что так тоже удобнее, - неверие не может удовлетворить человеческую совесть. Она непременно скажет более или менее слышно то, что сказал ты: я чувствую свободу воли. Значит, человек не вещь. Я чувствую различие добра и зла. Значит, есть не только вещественный мир. Я чувствую смысл жизни. Значит, неверие - ложь. Против насилия повседневного элементарного рассудка протестует бессмертный дух наш и побуждает совесть искать истину. Не рассудок, а сама душа знает и таинственное непостижимое начало свободы, которая дарована ей, и коренное различие добра и зла, и высший, вечный смысл человеческой жизни. Потому и можно сказать положительно: добросовестное неверие всегда приводит к вере.
   Неизвестный. А что, если легче окажется принять ужас, чем веру? Что, если ты меня убедишь, что "свобода", "добро" и "зло", "смысл жизни" - чужие слова, и надо выбирать: или полный отказ от этих слов и признание всех ужасающих выводов последовательного неверия, или право на эти слова и вместе с тем религиозную их основу. И что, если при такой постановке вопроса я не смогу выбрать второе и выберу всё-таки первое, как ты тогда будешь убеждать меня в истинности своей веры?
   Духовник. Тогда я не буду убеждать тебя вовсе.
   Неизвестный. Почему?
   Духовник. Один великий человек сказал, что абсолютная истина и абсолютная нелепость одинаково не требуют доказательств.
   Неизвестный. Как не требуют. Выводы, к которым пришёл ты в своих рассуждениях, ужасны, - но нельзя заставить себя "веровать" из страха перед неизбежностью принять их. Твои рассуждения могут привести человека к такому безнадёжному решению: ничего, кроме материи, не существует. Я в этом убеждён. Из этого следует, что человек автомат, добра и зла не существует и жизнь человеческая не имеет никакого смысла. Это ужасно. Но пусть так. Если эти выводы неизбежны, я принимаю и эти выводы. Что можешь сказать ты такому человеку в защиту веры, чем опровергнешь его неверие? Неужели, по-твоему, с таким человеком просто не стоит разговаривать?
   Духовник. Нет, ты не понял меня. В конечном итоге вера и неверие логически одинаково недоказуемы. Что может сделать логика? Она может вскрыть ложь основной посылки, показав, к каким нелепым выводам эта ложная посылка приводит. Но если человек лучше готов принять явно нелепые выводы, чем отказаться от этой посылки, - тут "логика" бессильна. Такому человеку можно помочь иным путём. Ему не надо доказывать, а надо раскрыть положительное содержание истины. И если непосредственное чувство подскажет ему, что это действительно истина, - он её примет.
   Неизвестный. Какого метода ты будешь держаться со мной?
   Духовник. И того, и другого. Говоря о бессмертии, я пользовался логическим методом, потому что ты обещал мне в случае явно нелепых выводов остаться при своих убеждениях о свободе воли, добре и зле и смысле жизни и отказаться от неверия в бессмертие как основной посылки. Что же касается всех наших разговоров в их совокупности, я надеюсь, что они дадут то, что достигается вторым методом, то есть раскроют перед тобою самоё содержание истины. Но это дело будущего. А пока вернёмся к нашим рассуждениям и подведём итог сказанному.
   Неизвестный. Хорошо. Подведи итог, но потом я должен сказать тебе ещё нечто.
   Духовник. Прекрасно. Итак, рассмотрение веры в бессмертие нас привело к следующим выводам. Во-первых, вера в бессмертие не так противоречит разуму, как кажется с первого взгляда, потому что и в материальном мире есть явления, не вполне совпадающие с обычным нашим представлением о веществе. Во-вторых, условно допустив истинность отрицания всякого бытия, кроме вещественного, мы пришли к целому ряду логически неизбежных нелепых выводов - как отрицание свободы воли, различия добра и зла и смысла жизни. В-третьих, эти нелепые выводы, противоречащие непосредственным и несомненным данным нашего сознания, заставили нас отвергнуть основную посылку, из которой они вытекали, то есть наше утверждение, что никакого иного мира, кроме вещественного, не существует, и человек является лишь частицей этого вещественного мира.
   Неизвестный. Да, правильно. Только последнее я бы не мог принять в столь категорической форме. Я бы сказал так: эти выводы поставили под сомнение истинность основной посылки о том, что человек только частица вещества.
   Духовник. Пусть для тебя это будет так - твоё субъективное состояние от моей логики не зависит. Но логически, то есть объективно, я утверждаю, что неизбежно не только поставить под вопрос эту основную посылку, а отвергнуть её совершенно.
   Неизвестный. Допустим. Но для меня важна не столько отвлечённая, или, как ты говоришь, объективная истина, а именно субъективная уверенность. Вот к этому имеет отношение и то, что я хотел тебе сказать.
   Духовник. А именно?
   Неизвестный. Можно ли назвать верой то, что дают какие бы то ни было рассуждения?
   Духовник. Конечно, нет.
   Неизвестный. Вот видишь, и ты согласен с бесплодностью рассуждений. Меня, по крайней мере, убедить могут только факты, потому что безусловную уверенность всегда даёт опыт. Отвлечённые доказательства в лучшем случае приводят к мысли: а может быть, и так. Если бы "логика" в отвлечённых вопросах имела силу математических доказательств, тогда - да, она могла бы заменить факты. Но этого нет. И если я не знаю, что тебе возразить, из этого не следует, что ты убедил меня. У меня силу твоих рассуждений подтачивает мысль: а как же другие? Сколько великих учёных не имеют веры и признают только материальный мир. Неужели им неизвестны эти рассуждения? Очевидно, возражения есть, только я их не знаю. Иначе все должны были бы стать верующими. Ведь все признают, что Земля движется вокруг Солнца и что сумма не меняется от перемены мест слагаемых. Значит, бессмертие - не математическая истина. Эти соображения превращают для меня твою истину в простую возможность. Но возможность в вопросах веры - это почти ничего.
   Духовник. Представь себе, я согласен со многим из того, что ты сказал. Но выводы мои совсем иные. Прежде чем говорить об этом, уклонюсь в сторону: об учёных и математических доказательствах. Ведь нам с тобой придётся говорить о многом, и это пригодится.
   Вот ты сказал о неверующих учёных, что в тебе их имена подтачивают веру. Но почему тогда имена верующих великих учёных не подтачивают безусловной твёрдости твоего неверия? Почему ты также не хочешь сказать: "Неужели им неизвестны рассуждения неверующих людей? Очевидно, возражения есть, только я их не знаю. Иначе все должны бы стать неверующими". Ведь тебе известны слова Пастера: "Я знаю много и верую, как бретонец, если бы знал больше - веровал бы, как бретонская женщина".
   Ты прекрасно знаешь, что великий физик Лодж, председательствуя в 1914 г. на международном съезде естествоиспытателей, заявил в публичной речи о своей вере в Бога. Ты знаешь, что наш Пирогов в изданном после его смерти "Дневнике", подводя итог всей своей жизни, говорит: "Жизнь-матушка привела, наконец, к тихому пристанищу. Я сделался, но не вдруг, как многие неофиты, и не без борьбы, верующим. ...Мой ум может ужиться с искреннею верою. И я, исповедуя себя весьма часто, не могу не верить себе, что искренне верую в учение Христа Спасителя... Если я спрошу себя теперь, какого я исповедания, - отвечу на это положительно - православного, того, в котором родился и которое исповедовала вся моя семья. ...Веру я считаю такою психическою способностью человека, которая более всех других отличает его от животных".
   А Фламмарион, Томсон, Вирхов, Лайель? Не говоря уже о великих учёных, философах и писателях. Неужели все эти великие учёные чего-то не знали, что знаешь ты, и неужели они знали меньше, чем рядовой современный неверующий человек. Почему эти имена не заставляют тебя сказать о неверии хотя бы то же, что ты говоришь о вере: "Эти соображения превращают для меня неверие в простую возможность".
   Теперь о математических истинах. Даже здесь не так всё "безусловно", как тебе кажется. Иногда элементарные математические истины находятся в видимом противоречии с математическими истинами высшего порядка. В элементарной геометрии мы знаем "математическую истину", что все точки двух параллельных линий отстоят друг от друга на равном расстоянии. Но высшая математика утверждает, что параллельные линии в бесконечности пересекаются. Из элементарной арифметики мы знаем "математическую истину", что сумма не изменяется от перемены мест слагаемых. Но механика утверждает, что сумма сия от перемены их мест меняется.
   Вернёмся теперь к вопросу о значении рассуждений в деле веры. Да, ты прав, когда говоришь, что безусловную веру может дать опыт. Не факты, а именно опыт. Каждый факт можно взять под сомненье. Опыт - дело другое. Опыт и есть самое твёрдое основание веры. Таким образом, из твоей верной оценки относительно значения отвлечённых рассуждений вывод должен быть такой: пока у человека не будет религиозного опыта, ни факты, ни рассуждения не дадут ему настоящей веры. Без этого опыта он может лишь "допускать" истинность того, чему учит вера, но всегда с оговоркой: "а может быть, и не так". Если ты видишь солнце своими собственными глазами, неужели твоя уверенность, что оно существует, хоть сколько-нибудь зависит от того, что его видят и другие. И неужели, если бы большинство потеряло способность видеть солнце и стало утверждать, что его нет, ты поколебался бы в том, что видел собственными глазами, и стал бы говорить о солнце, что, "может быть", оно существует.
   Неизвестный. Но я не понимаю, какой "опыт" может дать уверенность в бессмертии.
   Духовник. Тот внутренний опыт, который у религиозных людей столь же несомненен и так же утверждает для них реальность невидимого, как утверждает для тебя реальность видимого "опыт" твоих внешних чувств.
   Неизвестный. Скажи подробнее, что ты разумеешь под этим внутренним опытом?
   Духовник. Внутреннее чувствование своего духовного бессмертного начала.
   Неизвестный. Но солнце видят все, а "чувствование", о котором ты говоришь, имеют "некоторые".
   Духовник. Да. И на это есть свои причины. Большинство людей живёт недуховной жизнью. Высшее таинственное начало в человеке, которое именуется духом, остаётся вне их жизни. Естественно, что теряют они и самоё чувствование своей духовной природы. Оно совершенно заслонено и подавлено реальными чувственными впечатлениями и переживаниями. Все живут телесною жизнью, и потому все имеют чувственный опыт. Но не все живут духовной жизнью, и потому не все могут иметь духовный опыт. Надо глубоко заглянуть в свой внутренний мир. Надо вызвать к жизни заглохшее духовное начало, надо начать питать его духовною пищею, и тогда мало-помалу в этих внутренних переживаниях всё несомненнее раскроется реальность души, подлинность вечного в ней начала, существенное различие в человеке его телесности и того, что не подлежит тлению. Всё, что касается внутренней жизни, трудно выразить словами. Поэтому трудно "описать" и тот опыт, о котором ты спрашиваешь. В этом опыте ты почувствуешь жизнь совершенно по-новому, ты как бы погрузишься в неё весь, и это откроет тебе, что сущность её совершенно иная, чем вещество. Ты будешь ощущать какое-то соприкосновение через это ощущение жизни с другим миром, невещественным, и иными человеческими душами, ты будешь улавливать такие оттенки внутренних состояний, которые раньше не замечал и которые явно неземного происхождения. Тебе откроется постоянное действие на тебя каких-то неведомых тебе сил, ничего общего не имеющих с теми силами, которые действуют в вещественном мире. Ты начнёшь входить через эти переживания своей душой в совершенно иной мир, и твоё тело и мир вещественный станут тяготить тебя своей косностью и тяжеловесностью. Ты с радостью будешь уходить в себя, чтобы побыть в том, другом мире, который станет для тебя дороже, ближе и роднее, чем косный и тяжеловесный материальный мир. И чем более духовен человек, тем непреложнее для него свидетельствует этот внутренний опыт об особом, непостижимом, но несомненном духовном мире, к которому принадлежит и его бессмертный дух.
   Неверие, то есть отсутствие этого непосредственного знания бессмертия, начнёт казаться таким же странным, каким показалась бы человеку, имеющему зрение, потеря не у слепого человека способности видеть солнце. В самом деле, создаётся такое положение: стоит человек, имеющий в себе живое, неопровержимейшее доказательство и иного, невещественного мира, и вечной своей жизни, и утверждает, что никакой вечной жизни нет и что его разум не может принять такой бессмыслицы, как бессмертие.
   Казалось бы, и размышлять нечего, и логики никакой не требуется, и никаких других фактов не надо, кроме одного, который в тебе самом, перед твоим внутренним зрением, но который ты упорно не желаешь видеть. "Докажи бессмертие. Заставь меня поверить. Приведи факты". Ну, конечно, самое убедительное, что могло бы быть, - это не философские рассуждения о свободе, о добре и зле, о смысле жизни, а собственный опыт, то есть если бы человек мог заглянуть в свою душу и там ощутить своё бессмертие.
   Неизвестный. Но тогда вопрос переносится в другую плоскость - как этого достигнуть?
   Духовник. Да. Это уже совершенно иной и очень большой вопрос. Говорить об этом вопросе - значит говорить о Церкви, о таинствах, о молитве и о многом другом. А как можно говорить об этом, не имея веры в Бога.
   Неизвестный. Так не лучше ли нам и перейти к вопросу о Боге.
   Духовник. Хорошо. Я тоже думаю, что с этого начать лучше всего.
  

ДИАЛОГ ВТОРОЙ

О БОГЕ

   Неизвестный. Да, ты прав. Какой вопрос ни возьми, непременно придёшь к вопросу о Боге. Поэтому позволь мне выложить перед тобой всё, что делает меня неверующим. Может быть, многое здесь не будет иметь прямого отношения к делу и заставит нас уклониться в сторону. Но иначе я говорить не умею.
   Духовник. Говори, не думая о форме, - я постараюсь понять тебя.
   Неизвестный. Во-первых, я заранее должен сказать тебе, что все схоластические доказательства бытия Божия - кажется, их семь штук - мне известны. Не трудись, пожалуйста, вновь перебирать их. Я думаю, они никого ещё не сделали верующим и менее всего тех, кто их сочинял.
&n

Другие авторы
  • Андреев Александр Николаевич
  • Иванов Александр Павлович
  • Фриче Владимир Максимович
  • Башилов Александр Александрович
  • Дживелегов Алексей Карпович
  • Загоскин Михаил Николаевич
  • Жаринцова Надежда Алексеевна
  • Воейков Александр Федорович
  • Постовалова В. И.
  • Кузмин Михаил Алексеевич
  • Другие произведения
  • Мякотин Венедикт Александрович - Протопоп Аввакум. Его жизнь и деятельность
  • Шекспир Вильям - Сонет 66
  • Куприн Александр Иванович - Марианна
  • Омулевский Иннокентий Васильевич - Федоров (Омулевский) И. В.: Биографическая справка
  • Богданович Ангел Иванович - Берне.- Близость его к нашей современности.- Полное собрание сочинений Ибсена
  • Анненков Павел Васильевич - Наше общество в "Дворянском гнезде" Тургенева
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Поющая косточка
  • Киплинг Джозеф Редьярд - Труды дня
  • Фет Афанасий Афанасьевич - (О переводе)
  • Самарин Юрий Федорович - Повесть об украинском народе. Написал для детей старшего возраста Кулеш. С.-Петербург, 1846
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 323 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа