Главная » Книги

Житков Борис Степанович - Шквал

Житков Борис Степанович - Шквал


    Борис Степанович Житков. Шквал

  -----------------------------------
  Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести
  Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980
  OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года
  -----------------------------------
  - Провались он совсем и с своей черепицей вместе! - ругался матрос Ковалев. - Этакую тяжесть на палубу валит!
  - Ладно, сейчас кончаем, еще только тысяча осталась, - прохрипел старик боцман, размазывая красную черепичную пыль по потному лицу.
  Жара стояла несносная, был самый разгар южного лета.
  Отправитель черепицы с хозяином судна спорили в каюте, и было слышно на палубе, как грек-хозяин кричал:
  - Понимаешь ты, я рискую: судно перевес будет иметь, самая тяжесть сверху, а ты не хочешь прибавить гривенник за тысячу!
  - Ведь близко, капитан, два шага, погода хорошая, - пищал отправитель со слезой в голосе, - ведь через два часа на месте будете! Прибавлю пятак, уж куда ни шло.
  - Продаешь нас за пятак, - бубнил на палубе матрос Ковалев, укладывая рядами черепицу, - рванет хороший ветерок, и амба: ляжем парусами на воду.
  - Да что вы, что вы? - испуганно сказала стоявшая подле женщина. Она держала за руку девочку лет восьми. Девочка вертелась и, запрокинув голову, разглядывала высокие мачты и реи судна.
  - А очень просто, - серьезно сказал Ковалев и, остановясь на минуту, сердито взглянул на женщину. - Он, не то нас, он и внучку не жалеет, - и Ковалев кивнул головой на девочку. - Вот подите, скажите ему.
  - Да разве ему скажешь?.. - прошептала женщина и еще ближе прижала к себе девочку.
  А матросы валили и валили черепицу, укладывали рядами и досками укрепляли ряды.
  Боцман глядел на их работу и покачивал головой, что-то про себя соображая. Потом взглянул на небо, прищурился и перевел взгляд на горизонт. Море гладкое, без морщинки, как масло, лоснилось на солнце и тоже, казалось, еле дышало от нестерпимого зноя.
  - Мертвый штиль, - сказал боцман. - Ух как бы не сорвалась ночью погода.
  - Ничего, ничего, - затараторил хозяин, выходя из каюты, - бриз, бриз будет, хорошо пойдем. Веселей шевелись! - крикнул он матросам и побежал по палубе зачем-то нагонять отправителя.
  Наконец кончили погрузку. Судно "Два друга" оттянулось на середину порта. Ждали ветра. Солнце зашло, а жара не спадала. Все пятеро матросов стояли у борта, курили и сплевывали в воду. В порту зажглись огоньки, и красным глазом вспыхнул на рейде маяк. Красной змеей извивалось его отраженье в воде.
  - А это что у тебя в ящике, Настя, куклы? - спросил Ковалев девочку.
  Большой ящик стоял на палубе у борта, и девочка поминутно в него заглядывала через дверцу вверху.
  - Нет, зайчик живой, - ответила Настя с гордостью.
  - Да ну? - сказал Ковалев и запустил в ящик руку. Он вытащил за уши большого зайца. Девочка закричала и потянулась руками. Но она сейчас же успокоилась: матрос ловко посадил зайца на руки и стал бережно гладить своей огромной ладонью.
  - Вот и жаркое, - сказал подошедший сзади матрос Дмитрий.
  Настя испуганно поглядела на Дмитрия и перевела глаза на Ковалева.
  - Не дадим, не бойся! - сказал матрос. - Это он шутит.
  - А если буря будет? - спросила девочка, - страшная-престрашная, заиньку захлестнет волной?
  - Мы его тогда в каюту к деду занесем, - утешал ее Ковалев.
  - Ковалев! - раздался голос хозяина, - Дмитрий! Шлюпку на палубу!
  Ковалев быстро сунул зайца обратно в ящик и пошел исполнять приказанье.
  Настя теперь не отходила от Ковалева. Ей казалось, что Ковалев главный: такой громадный и за зайчика заступился.
  Шлюпку вытащили и вверх дном уложили на палубе поверх черепицы.
  Вот жарким дыханьем пахнул с берега бриз. Судно ожило. Все зашевелились. Матросы взялись за коромысло ручного брашпиля и, поругиваясь и отдуваясь, выкатили якорь. Поставили паруса, и "Два друга" медленно прокатилось в ворота порта. Бриз усилился и ходко гнал судно вдоль берега. Вот уже далеко за кормой остался красный глаз маяка. Усталые люди спешили в койки.
  Ковалев стоял на руле.
  - Смотри, Гришка, за ветром! Ненадежная погода, - говорил ему боцман.
  Старик поглядывал за борт, стараясь на глаз определить ход судна.
  - Чуть что, буди меня, Коваль, - сказал он, оглядывая небо и паруса. - Дойдем до мыса, непременно разбуди. Я пойду, сосну.
  И боцман зашагал усталыми ногами к кубрику.
  Ковалев остался один. В отворенный люк хозяйской каюты он видел, как грек что-то писал в засаленной счетной книге.
  Обе пассажирки спали тут же на узкой койке. Настя улыбалась во сне.
  "Эта зайца своего видит, - подумал Ковалев, - а дед все пятак: считает".
  В это время ветер вдруг прервал свое дыханье, судно выпрямилось, перевалилось на другой борт и стало качаться тяжелыми и широкими размахами. Но снова подул с берега бриз, и судно, прилегши на правый борт, побежало по-прежнему.
  Ковалев беспокойно оглянул горизонт. Справа всходила полная луна. Ее диск двумя узкими полосками перерезывали облака. Небо посветлело, и на нем темным силуэтом вырисовывались паруса судна. Но Ковалев не отрывал глаз от той части горизонта, откуда выплывала луна. Он стал следить за облаками и ясно увидал теперь, что они идут навстречу ветру, подымаясь из-за горизонта вместе с луной.
  Бриз усилился, и судно побежало быстрей. Ковалеву казалось, что оно спешит скорее в порт, как конь тянется к дому, чуя опасность. Теперь рулевой весь напрягся и чутко прислушивался. Вдруг его ухо уловило какой-то шум, как будто отдаленный гул толпы. Шум приближался, усиливался и скоро обратился в яростный рев.
  - Хозяин, - закричал Ковалев, - шквал идет с подветра!
  Грек оглянулся.
  - Тридцать девять и сорок пять, тридцать девять и... ах, черт! - сказал он и опять повернулся к столу.
  Ковалев опрометью бросился к кубрику.
  Шум рос. Теперь уже казалось, что бешеная толпа с ревом несется на судно.
  - Хлопцы, хлопцы! - заорал Ковалев в люк. - Шквал идет!
  Сонное лицо боцмана показалось из люка.
  - Чего орешь? - бормотал он спросонья.
  - Шквал! - крикнул Ковалев, нагнувшись к самому уху старика. - Все наверх!
  Но он не успел кончить, как резкий порыв ветра налетел на судно, выстрелом рванул по парусам, и "Два друга" стремительно повалилось на левый борт. Ковалев не удержался на ногах и полетел в люк, увлекая за собой по трапу боцмана. На палубе загрохотала, зазвенела черепица, гулко стукнула о борт покатившаяся шлюпка, что-то трещало, лопалось и стонало, казалось, все судно рассядется надвое; волной хлынула вода в люк кубрика.
  Шквал сделал свое дело и понесся дальше.
  Все это совершилось мгновенно, никто не успел опомниться и что-нибудь сообразить. Сонные люди попадали с коек. Послышалась испуганная ругань, проклятья. В темной тесноте, по колено в воде, обезумевшие люди барахтались, наступали друг на друга, выли, ругались и молились. Ушибались об упавшие сундуки, путались в мокрых одеялах, давили друг друга, в ужасе, в смертельном страхе ища дорогу к выходу. А выхода не было.
  - Стой! - вдруг покрыл все голоса окрик Ковалева. Обезумевшие люди на мгновенье замолчали, и стало слышно, как спокойно плещет вода в борт опрокинутого судна.
  - Нас перекинуло, - сказал Ковалев, воспользовавшись минутой молчанья, - мы не пошли подзаныр*: вон как зыбь в борт бьется.
  ______________
  * На дно, под воду.
  - Давай топор, - крикнул матрос Христо, - руби дно!
  Все бросились искать топор. Но это было нелегко в этом мокром хаосе. Руки судорожно хватались в темноте за всякую палку, принимая ее за ручку топора. Мешал двигаться висевший сверху привинченный к палубе стол, тряпье, мокрые подушки, путавшаяся в ногах веревка.
  - Есть, есть! - закричал Дмитрий, ухватив наконец топор.
  - Повыше, повыше рубайте, - молил боцман, - вот тут!
  Но в темноте никто не видал, куда он показывал. Вмиг сломали ящик-койку, которая преграждала путь к борту.
  Ковалев взял ощупью из рук Дмитрия топор.
  - Рубай, рубай скорее, Гришка! - кричали люди. Все знали силу Ковалева. Топор застучал, щепки летели и били в лицо, но все старались протиснуться ближе.
  - Давай мне! - крикнул Христо, заметив, что Ковалев устал.
  И так, передавая топор из рук в руки, люди по очереди, что было силы, колотили топором, попадая в нарубленное место.
  А опрокинутое судно плавало: находившийся внутри воздух не успел выйти, так внезапно его перевернуло. И этот-то воздух и держал судно на поверхности.
  В кубрике становилось заметно душно. Запыхавшиеся люди часто дышали и спешили прорубить выход на волю к свежему воздуху. Они боялись задохнуться и каждую минуту думали, что вот-вот судно начнет погружаться под воду.
  Ковалев рубил в свою очередь. Он бил топором из последних сил и слышал по звуку, что немного уже оставалось. Сейчас будет дыра. Вот она. Лунный свет пробивался заездочкой сквозь маленькое отверстие. Ковалев перевел дух и хотел крикнуть товарищам, что уже виден свет. Он слышал тонкий свист прорвавшегося через дырку воздуха. Ковалев приставил к дыре мокрый палец: нет, из дыры не дуло. Куда же идет воздух? Ковалев понял, что воздух не входит в каюту. А ведь слышно, как он идет! Значит, вон из каюты выходит воздух?.. И вдруг все сообразил. Их каюта, как опрокинутый вверх дном пустой стакан: если его пихать в воду, то воздух в стакане не даст войти воде. Но если в дне такого стакана сделать дырку, то воздух уйдет через нее, и весь стакан заполнит вода.
  - Дай топор! - кричал Дмитрий.
  Он шарил в темноте руки Ковалева.
  - Да давай же скорей! - кричали кругом.
  Но Ковалев быстро схватил плававшую под ногами щепку и забил ею отверстие.
  - Стой, хлопцы! - кричал Ковалев. - Не руби!
  Дмитрий вырвал из его рук топор. Ковалев знал, что Дмитрий сейчас ударит, и поймал его за руку.
  - Стой! Ударишь - пропали все!
  - Рубай! - кричал боцман.
  - Нет! Воздух уйдет! - выкрикивал Ковалев, удерживая руку Дмитрия, - вода снизу через люк напирает... ее воздух сюда не пускает... Дыра будет... потонем, как мыши... Сюда вода зайдет.
  Все замолчали.
  - Вот! - Ковалев выдернул на время щепку из отверстия и, поймав в темноте чью-то руку, поднес ее к дырке.
  - Верно! - сказал голос боцмана.
  - Все одно, рубай! - кричал Христо.
  - Хлопцы, - сказал Ковалев, и все почувствовали, что он что-то важное скажет, и замолкли, - сейчас на воле будем. Вот он люк, я ногой нащупал. Давай веревку, я поднырну, а вы по веревке за мной.
  Христо торопливо стал совать ему в руку конец веревки. Ковалев сорвал с себя мокрую одежду, быстро сделал на конце веревки петлю, надел ее через плечо и исчез под водой. Бьет проклятая веревка по ногам, мешает плыть; обо что-то острое ткнулся Григорий головой, помутилось на минуту в мозгу, но он все гребет руками. Вот он борт - Ковалев стукнулся в него теменем. Не хватает воздуху - хоть водой дохни. А там внизу чуть светлей: это пробивается лунный свет через воду. Сбросить бы петлю - вмиг на воле. Но Ковалев изо всей силы дернул веревку к себе и нырнул под борт. Вот уж на той стороне. Оттолкнулся из последних сил ногами от борта - грудь рвется, горло сжимает, вот-вот дохнет водой.
  - Ну, на воле! Вот дохнул-то! - Огляделся Ковалев. Уж поднявшаяся луна ярко освещала спокойное море. Легкий ветер тянул к берегу. Как брюхо огромного чудовища, чернело дно опрокинутого корабля. Обломки мачт и реи с парусами плавали тут же на оборванных снастях. Ковалев подплыл к рее и закрепил на ней свою петлю. Держался за рею и только дышал. Он сейчас ни о чем не думал, а глотал воздух, цену которому узнал только теперь.
  Странно было думать, глядя на огромный опрокинутый корпус судна, что там внутри копошатся и рвутся на волю живые люди.
  Через несколько секунд показалась на поверхности воды голова Христо, а за ним вынырнули остальные. Шлюпка, полная воды, но целая, плавала неподалеку, запутавшись в снастях. Матросы подплыли к ней.
  Ковалев направился на обломке реи к корме, откуда раздавались глухие удары.
  - Рубят, ей богу, рубят! - крикнул Ковалев.
  Матросы как попало отливали воду из шлюпки и не слушали.
  Ковалев достал конец веревки из воды, сделал опять петлю, надел по-прежнему через плечо и нырнул под судно. Нащупал под водой люк в хозяйскую каюту.
  А там и в самом деле рубили. Хозяин-грек отчаянно работал топором, силясь прорубить выход через дно.
  Все вздрогнули в капитанской каюте, когда услыхали голос Ковалева.
  - Брось рубить! Пропадешь! - кричал он греку и хотел впотьмах схватить его руку.
  - Оставь! - заорал грек. - Убью!
  Ковалев наскоро закрутил свою петлю за стол.
  В темноте он нащупал женщину. На руках у нее Настя.
  - Давай девочку, а сама за нами по веревке - ныряй под судно.
  - Ой, ой! - закричала женщина. Но Ковалев вырвал из ее рук девочку, сгреб под мышку. Одной рукой зажал ей рот и нос, а другой взялся за веревку.
  Перебирая веревку одной рукой, он вынырнул с Настей около реи.
  Матросы подплывали на шлюпке, пробираясь между обломками снастей. Вслед за Ковалевым вынырнула и женщина.
  Все уселись в шлюпку.
  Удары изнутри корабля все яснее и яснее слышались, прерывались на минуту - видно, старик переводил дух - и снова гукали в дно.
  - Могилу себе рубает, - сказал Ковалев. - Дорубится и поймет.
  Шлюпка стояла у борта, откуда слышались удары.
  Все молчали и ждали. Вот уж совсем близко бьет топор.
  - Заткни дырку, могилу себе рубаешь! - кричал Ковалев. Христо что-то часто кричал по-гречески.
  - Ныряй, хозяин, под палубу! - кричал Дмитрий.
  Но старик или не понимал, или не слышал: рубил и рубил.
  И вдруг послышался свистящий вздох. Это из невидимой дырки выходил воздух.
  Удары топора бешено забарабанили по борту. Мелкие щепки летели наружу.
  - Ай-ай, дедушка, дедушка! - крикнула Настя.
  Вдруг стук сразу оборвался. С минуту все в шлюпке молчали.
  - Ну, аминь, - сказал Ковалев, - пропал старик.
  Женщина вдруг вскочила, вырвала из рук Дмитрия черпак и в отчаянии застучала по дну судна. Ответа не было.
  - Отваливай! - скомандовал Ковалев.
  Шлюпка отошла. Легкий ветер гнал ее к берегу и помогал гребцам.
  - Чего ты, Настя? - спросил Ковалев.
  Девочка плакала.
  - А заинька, где заинька?
  Не плачь, - утешал матрос, - мама другого купит.
  Шлюпка медленно двигалась, гребли чем попало: весла пропали, их не нашли.
  - Вон, вон что-то! - вдруг крикнула Настя.
  Все поглядели, куда указывала девочка. Черное пятно маячило на воде справа.
  Подошли. Ящик плавал, слегка погрузившись в воду. Ковалев засунул руку и достал мокрого, но живого зайца.
  - Заинька, вот он, заинька! - крикнула Настя и стала заворачивать зайца в мокрый подол.
  - Вот ведь: скотина бессмысленная спаслась, а человек пропал, - сказал Дмитрий и оглянулся на блестевшее на луне осклизлое брюхо корабля.
  Гребцы налегли: всем хотелось поскорее уйти от погибшего судна. Каждому чудилось, что грек еще стучит топором по дну.
  Через час шлюпка с пассажирами пристала к берегу.
  Все невольно оглянулись на море. Но там уже не видно было опрокинутого судна.

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 479 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа