Главная » Книги

Ушинский Константин Дмитриевич - Избранные рассказы

Ушинский Константин Дмитриевич - Избранные рассказы


антин Дмитриевич Ушинский
  
  
   Избранные рассказы СОДЕРЖАНИЕ: Вместе тесно, а врозь скучно Гадюка История одной яблоньки Как рубашка в поле выросла Курица и утята Проказы старухи-зимы Утренние лучи Четыре желания Чужое яичко Дети в роще Источники: 1. (Хрестоматия по детской литературе: Учебное пособие для дошкольных педа- гогических училищ / Составители М.К.Боголюбская, А.Л.Табенкина. - Учпедгиз, Москва, 1962). 2. (Рассказы русских писателей: [Для мл. шк. возраста / Сост. М.П.Поздняков]. - Мн.: Юнацтва, 1986). Scan, OCR, SpellCheck: Zmiy, 31.03.2004
  
  
   Вместе тесно, а врозь скучно
  Говорит брат сестре: "Не тронь моего волчка!" Отвечает сестра брату: "А ты не тронь моих кукол!"
  Дети расселись по разным углам, но скоро им обоим стало скучно.
  Отчего детям стало скучно?
  
  
  
  
  Гадюка
  Вокруг нашего хутора, по оврагам и мокрым местам, водилось немало змей.
  Я не говорю об ужах: к безвредному ужу у нас так привыкли, что и змеёй-то его не зовут. У него есть во рту небольшие острые зубы, он ловит мышей и даже птичек и, пожалуй, может прокусить кожу; но нет яду в этих зубах, и, укушение ужа совершенно безвредно.
  Ужей у нас было множество; особенно в кучах соломы, что лежала около гумна: как пригреет солнышко, так они и выползут оттуда; шипят, когда подойдёшь, язык или жало показывают, но ведь не жалом змеи кусают. Даже в кухне под полом водились ужи, и как станут, бывало, дети, сидя на полу, молоко хлебать, так уж и выползает и к чашке голову тянет, а дети его ложкой по лбу.
  Но водились у нас и не одни ужи: водилась и ядовитая змея, чёрная, большая, без тех жёлтых полосок, что видны у ужа около головы. Такую змею зовут у нас гадюкой. Гадюка нередко кусала скот, и если не успеют, бывало, позвать с села старого деда Охрима, который знал какое-то лекарство против укушения ядовитых змей, то скотина непременно падёт - раздует её, бедную, как гору.
  Один мальчик у нас так и умер от гадюки. Укусила она его около самого плеча, и, прежде чем пришёл Охрим, опухоль перешла с руки на шею и грудь: дитя стало бредить, метаться и через два дня померло. Я в детстве много наслушался про гадюк и боялся их страшно, как будто чувствовал, что мне придётся встретиться с опасной гадиной.
  Косили у нас за садом, в сухой балке, где весной всякий год бежит ручей, а летом только сыровато и растёт высокая густая трава. Всякая косовица была для меня праздником, особенно как сгребут сено в копны. Тут, бывало, и станешь бегать по сенокосу и со всего размаху кидаться в копны и барахтаться в душистом сене, пока не прогонят бабы, чтобы не разбивал копён.
  Вот так-то и в этот раз бегал я и кувыркался: баб не было, косари пошли далеко, и только наша чёрная большая собака Бровко лежала на копне и грызла кость.
  Кувыркнулся я в одну копну, повернулся в ней раза два и вдруг вскочил с ужасом. Что-то холодное и скользкое махнуло меня по руке. Мысль о гадюке мелькнула в голове моей - и что же? Огромная гадюка, которую я обеспокоил, вылезла из сена и, подымаясь на хвост, готова была на меня кинуться.
  Вместо того чтобы бежать, я стою как окаменелый, будто гадина зачаровала меня своими безвековыми, неморгающими глазами. Ещё бы минута - и я погиб; но Бровко, как стрела, слетел с копны, кинулся на змею, и завязалась между ними смертельная борьба.
  Собака рвала змею зубами, топтала лапами; змея кусала собаку и в морду, и в грудь, и в живот. Но через минуту только клочки гадюки лежали на земле, а Бровко кинулся бежать и исчез.
  Тут только воротился ко мне голос; я стал кричать и плакать; прибежали косари и косами добили ещё трепещущие куски змеи.
  Но страннее всего, что Бровко с этого дня пропал и скитался неизвестно где.
  Только через две недели воротился он домой: худой, тощий, но здоровый. Отец говорил мне, что собаки знают траву, которой они лечатся от укуса гадюки.
  
  
  
  История одной яблоньки
  
  
  
  
   I
  Росла в лесу дикая яблоня; осенью упало с неё кислое яблоко. Птицы склевали яблоко, поклевали и зёрнышки.
  Одно только зёрнышко спряталось в землю и осталось.
  Зиму пролежало зёрнышко под снегом, а весной, когда солнышко пригрело мокрую землю, зерно стало прорастать: пустило вниз корешок, а кверху выгнало два первых листика. Из промеж листочков выбежал стебелёк с почкой, а из почки, наверху, вышли зелёные листики. Почка за почкой, листик за листиком, веточка за веточкой - и лет через пять хорошенькая яблонька стояла на том месте, где упало зёрнышко.
  Пришёл в лес садовник с заступом, увидал яблоньку и говорит: "Вот хорошее деревцо, оно мне пригодится".
  Задрожала яблонька, когда садовник стал её выкапывать, и думает: "Пропала я совсем!" Но садовник выкопал яблоньку осторожно, корешков не повредил, перенёс её в сад и посадил в хорошую землю.
  
  
  
  
   II
  Загордилась яблонька в саду: "Должно быть, я редкое дерево, - думает она, - когда меня из лесу в сад перенесли", - и свысока посматривает вокруг на некрасивые пеньки, завязанные тряпочками; не знала она, что попала в школу.
  На другой год пришёл садовник с кривым ножом и стал яблоньку резать.
  Задрожала яблонька и думает: "Ну, теперь-то я совсем пропала".
  Срезал садовник всю зелёную верхушку деревца, оставил один пенёк, да и тот ещё расщепил сверху; в трещину воткнул садовник молодой побег от хорошей яблони; закрыл рану замазкой, обвязал тряпочкой, обставил новую прищепку колышками и ушёл.
  
  
  
  
   III
  Прихворнула яблонька; но была она молода и сильна, скоро поправилась и срослась с чужой веточкой.
  Пьёт веточка соки сильной яблоньки и растёт быстро: выкидывает почку за почкой, лист за листком, выгоняет побег за побегом, веточку за веточкой, и года через три зацвело деревцо бело-розовыми душистыми цветами.
  Опали бело-розовые лепестки, и на их месте появилась зелёная завязь, а к осени из завязи сделались яблоки; да уж не дикие кислицы, а большие, румяные, сладкие, рассыпчатые!
  И такая-то хорошенькая удалась яблонька, что из других садов приходили брать от неё побеги для прищеп.
  
  
   Как рубашка в поле выросла
  
  
  
  
   I
  Видела Таня, как отец её горстями разбрасывал по полю маленькие блестящие зёрна, и спрашивает:
  - Что ты, тятя, делаешь?
  - А вот сею ленок, дочка; вырастет рубашка тебе и Васютке.
  Задумалась Таня: никогда она не видела, чтобы рубашки в поле росли.
  Недели через две покрылась полоска зелёной шелковистой травкой и подумала Таня: "Хорошо, если бы у меня была такая рубашечка".
  Раза два мать и сёстры Тани приходили полоску полоть и всякий раз говорили девочке:
  - Славная у тебя рубашечка будет!
  Прошло ещё несколько недель: травка на полоске поднялась, и на ней показались голубые цветочки.
  "У братца Васи такие глазки, - подумала Таня, - но рубашечек таких я ни на ком не видала".
  Когда цветочки опали, то на место их показались зелёные головки. Когда головки забурели и подсохли, мать и сёстры Тани повыдергали весь лён с корнем, навязали снопиков и поставили их на поле просохнуть.
  
  
  
  
   II
  Когда лён просох, то стали у него головки отрезывать, а потом потопили в речке безголовые пучки и ещё камнем сверху завалили, чтобы не всплыл.
  Печально смотрела Таня, как её рубашечку топят; а сёстры тут ей опять сказали:
  - Славная у тебя, Таня, рубашечка будет.
  Недели через две вынули лён из речки, просушили и стали колотить, сначала доской на гумне, потом трепалом на дворе, так что от бедного льна летела кострика во все стороны. Вытрепавши, стали лён чесать железным гребнем, пока не сделался мягким и шелковистым.
  - Славная у тебя рубашка будет, - опять сказали Тане сёстры. Но Таня подумала:
  "Где же тут рубашка? Это похоже на волоски Васи, а не на рубашку".
  
  
  
  
   III
  Настали длинные зимние вечера. Сёстры Тани надели лён на гребни и стали из него нитки прясть.
  "Это нитки, - думает Таня, - а где же рубашечка?"
  Прошли зима, весна и лето, настала осень. Отец установил в избе кросна, натянул на них основу и начал ткать. Забегал проворно челнок между нитками, и тут уж Таня сама увидала, что из ниток выходит холст.
  Когда холст был готов, стали его на морозе морозить, по снегу расстилать, а весной расстилали его по траве, на солнышке, и взбрызгивали водой. Сделался холст из серого белым, как кипень.
  Настала опять зима. Накроила из холста мать рубашек; принялись сёстры рубашки шить и к рождеству надели на Таню и Васю новые белые как снег рубашечки.
  
  
  
   Курица и утята
  Захотелось хозяйке развести уток. Купила она утиных яиц, положила под курицу и ждёт, когда у ней утятки выведутся. Сидит курица на яйцах, терпеливо сидит, сойдёт ненадолго корма поклевать да опять на гнездо.
  Высидела курица утят, рада, квохчет, по двору их водит, землю разрывает - корма им ищет.
  Вышла как-то курица со своим выводком за ограду, добралась до пруда. Увидали утята воду, все к ней побежали, один за другим вплавь пустились. Курица, бедная, по берегу бегает, кричит, утят к себе зовёт, - боится, что они утонут.
  А утята рады воде, плавают, ныряют и вовсе не думают на берег выходить. Еле-еле хозяйка курицу от воды отогнала.
  
  
  
  Проказы старухи-зимы
  Разозлилась старуха-зима, задумала она всякое дыхание со света сжить. Прежде всего она стала до птиц добираться: надоели ей они своим криком и писком.
  Подула зима холодом, посорвала листья с лесов и дубрав и разметала их по дорогам. Некуда птицам деваться; стали они стайками собираться, думушку думать. Собрались, покричали и полетели за высокие горы, за синие моря, в тёплые страны. Остался воробей, и тот под стреху забился.
  Видит зима, что птиц ей не догнать: накинулась на зверей. Запорошила снегом поля, завалила сугробами леса, одела деревья ледяной корой и посылает мороз за морозом. Идут морозы один другого злее, с ёлки на елку перепрыгивают, потрескивают да пощёлкивают, зверей пугают. Не испугалися звери: у одних шубы тёплые, другие в глубокие норы запрятались; белка в дупле орешки грызёт, медведь в берлоге лапу сосёт; заинька, прыгаючи, греется, а лошадки, коровки, овечки давным-давно в тёплых хлевах готовое сено жуют, тёплое пойло пьют.
  Пуще злится зима - до рыб она добирается: посылает мороз за морозом, один другого лютее. Морозцы бойко бегут, молотками громко постукивают: без клиньев, без подклинков по озёрам, по рекам мосты строят. Замёрзли реки и озёра, да только сверху, а рыба вся вглубь ушла: под ледяной кровлей ей ещё теплее.
  - Ну, постой же, - думает зима, - дойму я людей, и шлёт мороз за морозом, один другого злее. Заволокли морозы узорами оконницы в окнах; стучат и в стены, и в двери, так что брёвна лопаются. А люди затопили печки, пекут себе блины горячие да над зимою посмеиваются. Случится кому за дровами в лес ехать - наденет он тулуп, валенки, рукавицы тёплые да как примется топором махать, даже пот прошибёт. По дорогам, будто зиме на смех, обозы потянулись: от лошадей пар валит, извозчики ногами потопывают, рукавицами похлопывают, плечами подёргивают, морозцы похваливают.
  Обиднее всего показалось зиме, что даже малые ребятишки - и те её не боятся! Катаются себе на коньках да на салазках, в снежки играют, баб лепят, горы строят, водой поливают да ещё мороз кличут: "Приди-ка пособить!" Щипнёт зима со злости одного мальчугана за ухо, другого за нос, даже побелеют, а мальчик схватит снегу, давай тереть - и разгорится у него лицо, как огонь.
  Видит зима, что ничем ей не взять, заплакала со злости. Со стрех зимние слёзы закапали... видно, весна недалёко!
  
  
  
   Утренние лучи
  Выплыло на небо красное солнышко и стало рассылать повсюду свои золотые лучи - будить землю.
  Первый луч полетел и попал на жаворонка. Встрепенулся жаворонок, выпорхнул из гнёздышка, поднялся высоко-высоко и запел свою серебряную песенку: "Ах, как хорошо в свежем утреннем воздухе! Как хорошо! Как привольно!"
  Второй луч попал на зайчика. Передёрнул ушами зайчик и весело запрыгал по росистому лугу: побежал он добывать себе сочной травки на завтрак.
  Третий луч попал в курятник. Петух захлопал крыльями и запел: "Ку-ка-ре-ку!" Куры слетели с нашестей, закудахтали, стали разгребать сор и червяков искать.
  Четвёртый луч попал в улей. Выползла пчёлка из восковой кельи, села на окошечко, расправила крылья и "зум-зум-зум!" - полетела собирать медок с душистых цветов.
  Пятый луч попал в детскую на постельку к маленькому лентяю: режет ему прямо в глаза, а он повернулся на другой бок и опять заснул.
  
  
  
   Четыре желания
  Митя накатался на саночках с ледяной горы и на коньках по замёрзшей реке, прибежал домой румяный, весёлый и говорит отцу:
  - Уж как весело зимой! Я бы хотел, чтобы всё зима была.
  - Запиши твоё желание в мою карманную книжку, - сказал отец.
  Митя записал.
  Пришла весна. Митя вволю набегался за пёстрыми бабочками по зелёному лугу, нарвал цветов, прибежал к отцу и говорит:
  - Что за прелесть эта весна! Я бы желал, чтобы всё весна была.
  Отец опять вынул книжку и приказал Мите записать своё желание.
  Настало лето. Митя с отцом отправились на сенокос. Весь длинный день веселился мальчик: ловил рыбу, набрал ягод, кувыркался в душистом сене, а вечером сказал отцу:
  - Вот уж сегодня я повеселился вволю! Я бы желал, чтобы лету конца не было.
  И это желание Мити было записано в ту же книжку.
  Наступила осень. В саду собирали плоды - румяные яблоки и жёлтые груши. Митя был в восторге и говорил отцу:
  - Осень лучше всех времён года!
  Тогда отец вынул свою записную книжку и показал мальчику, что он то же самое говорил и о весне, и о зиме, и о лете.
  
  
  
   Чужое яичко
  Рано утром встала старушка Дарья, выбрала темное, укромное местечко в курятнике, поставила туда корзинку, где на мягком сене были разложены тринадцать яиц, и усадила на них хохлатку.
  Чуть светало, и старуха не рассмотрела, что тринадцатое яичко было зеленоватое и побольше прочих. Сидит курица прилежно, греет яички, сбегает поклевать зернышек, попить водицы, и опять на место; даже вылиняла, бедняжка. И какая стала сердитая, шипит, клохчет, даже петушку не дает подойти, а тому очень хотелось заглянуть, что там в темном уголке делается. Просидела курочка недели с три, и стали из яичек цыплята выклевываться, один за другим: проклюнет скорлупку носом, выскочит, отряхнется и станет бегать, ножками пыль разгребать, червяков искать.
  Позже всех проклюнулся цыпленок из зеленоватого яичка. И какой же странный он вышел: кругленький, пушистый, желтый, с коротенькими ножками, с широким носиком. "Странный у меня вышел цыпленок, - думает курица, - клюет, и ходит-то он не по-нашему; носик широкий, ноги коротенькие, какой-то косолапый, с ноги на ногу переваливается". Подивилась курица своему цыпленку, однако же какой ни на есть, а все сын. И любит, и бережет его курица, как и прочих, а если завидит ястреба, то, распушивши перья и широко раздвинув круглые крылья, прячет под себя своих цыплят, не разбирая, какие у кого ноги.
  Стала курочка деток учить, как из земли червячков выкапывать, и повела всю семью на берег пруда: там-де червей больше и земля мягче. Как только коротконогий цыпленок завидел воду, так прямо и кинулся в нее. Курица кричит, крыльями машет, к воде кидается; цыплята тоже перетревожились: бегают, суетятся, пищат; и один петушок с испугу даже вскочил на камешек, вытянул шейку и в первый еще раз в своей жизни заорал сиплым голоском: "Ку-ку-ре-ку!" Помогите, мол, добрые люди! Братец тонет! Но братец не утонул, а превесело и легко, как клок хлопчатой бумаги, плавал себе по воде, загребая воду своими широкими, перепончатыми лапами. На крик курицы выбежала из избы старая Дарья, увидела, что делается, и закричала: "Ахти, грех какой! Видно, это я сослепу подложила утиное яйцо под курицу".
  А курица так и рвалась к пруду: насилу могли отогнать, бедную.
  
  
  
   Дети в роще
  Двое детей, брат и сестра, отправились в школу. Они должны были проходить мимо прекрасной тенистой рощи. На дороге было жарко и пыльно, а в роще прохладно и весело.
  - Знаешь ли что? - сказал брат сестре. - В школу мы еще успеем. В школе теперь и душно и скучно, а в роще, должно быть, очень весело. Послушай, как кричат там птички! А белок-то, белок сколько прыгает по веткам! Не пойти ли нам туда, сестра?
  Сестре понравилось предложение брата. Дети бросили азбуки в траву, взялись за руки и скрылись между зелеными кустами, под кудрявыми березками. В роще, точно, было весело и шумно. Птички перепархивали беспрестанно, пели и кричали; белки прыгали по веткам; насекомые суетились в траве.
  Прежде всего дети увидели золотого жучка.
  - Поиграй-ка с нами, - сказали дети жуку.
  - С удовольствием бы, - отвечал жук, - но у меня нет времени: я должен добыть себе обед.
  - Поиграй с нами, - сказали дети желтой мохнатой пчеле.
  - Некогда мне играть с вами, - отвечала пчелка, - мне нужно собирать мед.
  - А ты поиграешь ли с нами? - спросили дети у муравья.
  Но муравью некогда было их слушать: он тащил соломинку втрое больше себя и спешил строить свое хитрое жилье.
  Дети обратились было к белке, предлагая ей также поиграть с ними; но белка махнула пушистым хвостом и отвечала, что она должна запастись орехами на зиму.
  Голубь сказал:
  - Строю гнездо для своих маленьких деток.
  Серенький зайчик бежал к ручью умыть свою мордочку. Белому цветку земляники также некогда было заниматься детьми. Он пользовался прекрасной погодой и спешил приготовить к сроку свою сочную, вкусную ягоду.
  Детям стало скучно, что все заняты своим делом и никто не хочет играть с ними. Они подбежали к ручью. Журча по камням, пробегал ручей через рощу.
  - Тебе уж, верно, нечего делать? - сказали ему дети. - Поиграй же с нами!
  - Как! Мне нечего делать? - прожурчал сердито ручей. - Ах вы, ленивые дети! Посмотрите на меня: я работаю днем и ночью и не знаю ни минуты покоя. Разве не я пою людей и животных? Кто же, кроме меня, моет белье, вертит мельничные колеса, носит лодки и тушит пожары? О, у меня столько работы, что голова идет кругом! - прибавил ручей и принялся журчать по камням.
  Детям стало еще скучнее, и они подумали, что им лучше было бы пойти сначала в школу, а потом уж, идучи из школы, зайти в рощу. Но в это самое время мальчик приметил на зеленой ветке крошечную красивую малиновку. Она сидела, казалось, очень спокойно и от нечего делать насвистывала превеселую песенку.
  - Эй ты, веселый запевала! - закричал малиновке мальчик. - Тебе-то уж, кажется, ровно нечего делать; поиграй же с нами.
  - Как, - просвистала обиженная малиновка, - мне нечего делать? Да разве я целый день не ловила мошек, чтобы накормить моих малюток? Я так устала, что не могу поднять крыльев; да и теперь убаюкиваю песенкой моих милых деток. А вы что делали сегодня, маленькие ленивцы? В школу не пошли, ничего не выучили, бегаете по роще, да еще мешаете другим дело делать. Идите-ка лучше, куда вас послали, и помните, что только тому приятно отдохнуть и поиграть, кто поработал и сделал все, что обязан был сделать.
  Детям стало стыдно: они пошли в школу и хотя пришли поздно, но учились прилежно.

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 325 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа