Главная » Книги

Романов Пантелеймон Сергеевич - Козявки

Романов Пантелеймон Сергеевич - Козявки


   Пантелеймон Романов

КОЗЯВКИ

  
   Источник: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.
   Изд-во "Художественная литература", Москва, 1988.
   OCR и вычитка: Александр Белоусенко (http://belolibrary.imwerden.de), 20 августа 2002.
  
  
   На верхней слободе в трех семьях заболело сразу несколько человек. Совет послал в город за доктором, а домашние заболевших за коновалом, который никогда не отказывался от практики и не затруднялся никакими болезнями, будь его пациент лошадь или человек.
   Двое больных оказались в семье портного. На завалинке его избы сидели - он сам, старушка Марковна и печник, когда пришел коновал.
   С заросшей до глаз седой бородой, с кожаной сумочкой на поясе, на которой было изображение лошади из белого металла, весь обвешанный какими-то ремнями, коновал прошел молча и мрачно мимо сидевших прямо в избу, не поздоровавшись ни с кем.
   Портной пошел за ним.
   - Вот в городе один доктор на человека, другой на лошадь, третий еще на что-нибудь, а наш Петр Степаныч не разбирает,- и лошадей, и людей, всех валяет.
   - Молодчина.
   - Голова очень работает. И строг.
   - Без этого нельзя. Ежели доктора не бояться, это уж последнее дело,- сказал печник.
   В избе портного лежало двое в жару. Коновал подошел к ним и несколько времени строго смотрел на них. Портной несмело выглядывал из-за его плеча.
   Коновал бросил смотреть на больных и недовольно, подозрительно обвел взглядом стены. Они были только что выбелены, в избе было подметено.
   - Когда белили? - спросил коновал, поведя заросшей шеей в сторону хозяина.
   - Вчерась побелили.
   - Зачем это?
   - Почище чтоб было.
   - Что - почище?
   - Да, вообще, чтобы... Доктор в прошлом годе говорил, чтоб первое дело - чистота.
   - Уж нанюхались... Чистотой, брат, не вылечишь.
   - Вылечишь не вылечишь, а приостановить...- сказал несмело портной,- чтобы эти не разводились.
   - Кто эти?
   - Кто... Что от болезни разводятся.
   Коновал только посмотрел с минуту на хозяина, ничего не сказал и, отвернувшись, стал на столе раскладывать свои лекарства, доставая их из кожаной сумочки.
   - Что ж, лекарство-то одно и то же, что вчерась корове давали, Петр Степаныч? - спросил портной.
   - А тебе какого ж еще захотелось?
   Лечебные средства у него одни и те же; что для лошадей, то и для людей. Поэтому, если лошади молчат при его лечении, то люди кричат не своим голосом или лезут на стены; при разных болезнях одни и те же средства. Но чем болезнь сильнее, тем доза больше. Причем если со здоровыми он суров, то к больному подходит с выражением палача, у которого есть личные счеты с преступником. Пронизавши его, как следует, взглядом, коновал засучивает рукава на своих узловатых жилистых руках и принимается мазать мазью. А когда больной начинает пересчитывать всех святых и поминать родителей, коновал отойдет, опустит засученные руки, посмотрит на него и скажет: - Взяло... Кричи, кричи больше, с криком боль выходит.
   Докторов он ненавидит какою-то острой ненавистью, смешанной с презрением, во-первых, как конкурентов по практике, во-вторых, как явных и наглых обманщиков.
   Вдруг сидевшие на завалинке прислушались: из избы послышался крик и причитания, как будто у кого-то добрались до живого места.
   - Взяло...- сказал печник, послушав еще немного.- Сейчас должно выйти. Скажи, пожалуйста, как дерет, словно шкуру с него спущают.
   - А ведь уж без памяти совсем лежал и голоса не подавал.
   - Тут, брат, мертвый в память придет.
   - Да, уж этот работает без обману.
   Из избы вышел портной и, махнув рукой, сел на завалинку.
   - Не приведи бог,- сказал он,- болеть плохо, а уж лечиться вовсе - другу и недругу закажешь.
   Через минуту вышел и коновал. Но не как врач, окончив лечение, выходит, чтобы успокоить родственников, а как строгий обвинитель. В руках у него был какой-то пузырек с больничным ярлыком.
   - Это что у тебя? - спросил он у портного.
   - Да это так... Прошлый раз в город ездил, в больнице дали.
   - Что ж, там всем дают, кто и не просит? - спросил иронически коновал.
   - Нет, да ведь как сказать-то... все думается.
   Коновал ничего не сказал, только поболтал лекарство, посмотрел его на свет и забросил далеко в крапиву.
   - Теперь думаться не будет,- сказал печник. И прибавил:- Это верно, что доктора не могут, фасон один.
   Коновал долго молчал, потом сказал нехотя:
   - Какие доктора... Есть доктора, которые помогают. А только теперь их нету. Одно жульё да шантрапа осталась. Нешто он тебя может понимать? У этих, как чуть что - за чистотой смотреть или хуже того - в стекла рассматривать.
   - Отвод глаз,- сказал печник, набивая трубку.
   - Чистоту соблюдают, чтобы эти не разводились,- сказал нерешительно портной.
   Коновала даже передернуло, как будто дотронулись до больного зуба:
   - Кто эти?
   - Козявки,- сказал портной.- У каждой болезни свои козявки.
   Коновал плюнул и стал мрачно себе набивать трубку. Этим дуракам, что ни скажи - все ладно. Вот и ломают перед ними комедию: ручки помоют, фартучек наденут и про козявок наговорят с три короба.
   - Насчет чистоты это верно,- сказал печник, улыбнувшись, и покачал головой.- Был я в городе в больнице, рассадил себе на базаре руку вилами. Пошел... Так они - первое дело - мыть. Один раз вымоет, ваткой оботрет, потом опять давай сначала.
   - А себе руки мыл? - спросил коновал.
   - Мыл, мыл, как же. И перед этим и после этого,- сказал печник,- ровно ты не человек, а обезьян какой-нибудь.
   - Ну, вот. Прежде лечили - очков этих не втирали. Бывало, фершел Иван Спиридонович,- с боком или поясницей придешь к нему,- так он рук мыть не станет или ваткой обтирать, а глянет на тебя, как следует, что мороз по коже пройдет, и сейчас же, не говоря худого слова,- мазать. Суток двое откричишься и здоров. А ежели рано кричать перестал, опять снова мазать.
   - Здорово драло?
   - Здорово...- неохотно отозвался коновал,- ежели бы такого вот стрикулиста, что теперь в городской больнице орудует, промазать как следует, двух дней бы не выжил. Уж на что мы крепки были, а и то...
   - Да, это здорово.
   - Прежде денег даром не брали.
   - А вот глухой у нас был,- сказал печник,- вот работал-то - страсть. Не слыхал ни черта. Это что ты ему там про свою болезнь говоришь,- как в стену горох. Да он, если бы и слышал, так все равно бы слушать не стал. У него своя линия. Все, бывало, шепчет что-то. И столько ж он всякой чертовщины знал, заговоров этих! Ты что-нибудь ему поперек дороги пошел, а там, глядишь, по всей деревне червяк сел на капусту, или саранча полетела. Бывало, молебнов двадцать выдуем всей деревней, покамест остановим. Либо выйдет ночью за околицу, шепчет что-то, а наутро лихоманка начинает всех трясти. Вот какие люди были.
   - Да, не осталось уж такого народу,- сказала со вздохом старушка Марковна.
   - Верить перестали.
   - В одно верить перестали, их на другом поймали,- отозвался коновал.- Им бы теперь только чтобы все по-ученому было, а что там в середке, об этом разговору нет. Заместо лекарства капсульки какие-то пошли. Хоть ты их горстями глотай,- ничего не почувствуешь.
   - Верно, верно,- сказал печник.- Да вот далеко ходить незачем: моя старуха намедни пошла в больницу, ей там каких-то каточков дали. Так, маленькие - с горошину. Разгрызешь его, а там вроде как зола с чем-то.
   - Небось все поела? - спросил, покосившись, коновал.
   Печник осекся.
   - Нет, штуки три съела и выбросила. Ни шута толку. "Лучше бы,- говорит,- я к Петру Степанычу добежала".
   - А отчего же не добежала? На чистоту позарилась?
   - Нет, побоялась, от мази кричать дюже будет.
   - Нежны очень стали. Хочуть, чтоб я лечил и чтоб без крику обходилось. Через что у тебя болезнь-то будет выходить, коли ты кричать не будешь? Об этом ты не подумал?
   - Да, это хоть правильно...
   - То-то вот - правильно. Покамест с тобой говоришь, у тебя правильно, а как отвернулся, так опять черт ее что. За больницу кто руку в совете тянул?
   - Да это что ж, не я один, там все поднимали,- сказал печник.
   - Значит, и все дураки непонимающие. Прежде ребят крапивой драли до самой свадьбы, а теперь они над вами командуют. Оттого у вас и козявки разводятся. Прежде об них и слуху не было. А как только вот эти стрикулисты в фартучках да в очках появились, так и козявки откуда-то взялись. Фартучки да очки есть, а лекарства настоящего нету. Прежде какие мази были! Человека с ног валили, а не то, что козявок. А теперешние и козявки не свалят. Какое же это лекарство, когда в нем силы нету? А уж туману, туману...
   - Уж это покуда некуда,- сказал печник.- Намедни кузнец ходил в больницу, кашлял дюже. Пришел. "Плюнь",- говорят; "хорошо, отчего же, можно",- плюнул. А они потом давай в стекла рассматривать.
   - Козявок искали,- негромко сказал портной.
   Коновал подавился дымом.
   Все некоторое время молчали.
   Потом портной спросил:
   - Ну, а насчет наших как, Петр Степаныч, поправятся?
   Коновал в это время выколачивал о бревно трубку; выколотив и почистив ее гвоздиком, он сказал:
   - Как кричать кончут, тогда еще приди.

Другие авторы
  • Урванцев Лев Николаевич
  • Кологривова Елизавета Васильевна
  • Грааль-Арельский
  • Клюев Николай Алексеевич
  • Бальмонт Константин Дмитриевич
  • Веревкин Михаил Иванович
  • Цертелев Дмитрий Николаевич
  • Негри Ада
  • Джеймс Уилл
  • Певцов Михаил Васильевич
  • Другие произведения
  • Литвинова Елизавета Федоровна - Фрэнсис Бэкон. Его жизнь, научные труды и общественная деятельность
  • Бунин Иван Алексеевич - Жилет пана Михольского
  • Кржижановский Сигизмунд Доминикович - Боковая ветка
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Русские народные сказки. Часть первая
  • Екатерина Вторая - [характеры современников]
  • Суриков Иван Захарович - Клад (Бабушкина сказка)
  • Тимофеев Алексей Васильевич - Стихотворения
  • Арцыбашев Михаил Петрович - О ревности
  • Эртель Александр Иванович - Две пары
  • Зуттнер Берта,фон - Берта фон Зуттнер: биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
    Просмотров: 266 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа