Главная » Книги

Кржижановский Сигизмунд Доминикович - Бог умер

Кржижановский Сигизмунд Доминикович - Бог умер


  
  
  
  
  
  Сигизмунд КРЖИЖАНОВСКИЙ
  
  
  
  
  
  
  БОГ УМЕР
  
  
  
  
  
  
  
  
   I
  
   Случилось то, что когда-то, чуть ли не в XIX столетии, {{было
  предсказано одним осмеянным философом}}: _умер Бог_.
   В ангельских сонмах уже давно затлело и разгоралось предчувствие
  недоброго. И в сомкнутом круге серафимов давно шептали, роняя шептание в
  шелесты крыл, о неизбежном. Но никто не смел взглянуть, пустота зародилась и
  ширилась, черной ползучей каверной, там, где был Он, развернувший
  пространства, бросивший в бездны горсти звёзд и планет. Ничто холодило
  воскрылья, оперённые груди, ползало на беззвучно ступающих чёрных лапах по
  эллиптическим и круговидным орбитам миров, - но никто не смел взглянуть.
   Был херувим, именем Азазиил.
   - Хочу видеть, - промолвил он.
   - Погибнешь, - зашептали вокруг.
   - Как может погубить погибший? - отвечал Азазиил, и, распахнув крылья,
  глянул.
   И раздался вопль Азазиилов: умер Бог! умер Бог!
   Ангелы повернули лики к средине средин и узрели там зияющее чёрною ямою
  Ничто.
   - Умер... Умер Ветхий Днями, - пронеслось от сонмов к сонмам, от
  звезды к звезде, из земель в земли. А херувим Азазиил развёрстыми зеницами
  вбирал даль: ничего не менялось. Бог умер - и ничего не менялось. Миги
  кружили вкруг мигов. Всё было, как было. Ни единый луч не дрогнул у звёзд.
  Ни одна орбита не разорвала своего эллипса.
   И слёзы задрожали в прекрасных очах Азазиила.
  
  
  
  
  
  
  
   II
  
   Томас Грэхем, шлёпая туфлями, подошёл к книжному шкафу. Потянув за его
  стеклянную дверцу, он ясно видел, как по скользкой поверхности дверцы
  поползло и скрылось хорошо знакомое старое бритое морщинистое лицо с чуть
  прищуренными глазами; за отползшим вбок отражением блестели цветными
  корешками - книги. Мистер Грэхем повёл глазами по переплётам и не нашёл.
  Помнил ясно: зелёный, невысокий корешок, с золотой строкой, опрокинутой на
  свою начальную букву: θ.
   В рассеянности, потрогал пальцами шероховатые переплёты у двух-трёх
  книг: нужный корешок не зазеленел ниоткуда. Доктор Грэхем досадливо потёр
  ногтем большого пальца переносицу: где бы ему быть.
   Доктор Грэхем, престарелый и заслуженный профессор Лондонской Высшей
  Школы по кафедре "Истории религиозных предрассудков", был большим чудаком и
  любил, особенно в минуты недоумения и досады, старинную вышедшую из людских
  обиходов фразеологию, поэтому-то он, проведя ещё раз пальцами по корешкам,
  пробурчал:
   - "Бог знает", куда она девалась.
   Но Бог не знал, куда девалась книга мистера Грэхема: даже этого. Он был
  мёртв.
  
  
  
  
  
  
  
   III
  
   Мистер Брудж, сидя перед фотометром в круглом малом павильоне Š 3-а
  Гринвичской Обсерватории, спешил закончить скучное поверочное вычисление
  суммы звёздного света в созвездии Скорпиона. Подведя изумрудно-белую β
  к пересечению нитей внутри рефрактора, он левой рукой повернул закрепляющий
  винт, а правая быстро нажала стальную пуговку: и тотчас же зашуршал часовой
  механизм.
   Вокруг было тихо. Мистер Брудж притиснулся глазом к окуляру. Щ`лкнул
  зажим: в поле зрения зажглось электрическое пятнышко. Оставалось повернуть
  раз-другой микрометрический винт... - как вдруг произошло нечто странное:
  звезда β потухла. Лампочка горела, а звезда потухла.
   Мистер Брудж не растерялся. "Часовой механизм", - подумал он: но
  вертикально натянутая стальная нить мерно вращала колёсико, с прежним
  ритмическим шуршанием. Не веря стеклу, Брудж откинулся на спинку кресла и
  простым глазом посмотрел в чёрный сегмент ночного неба, наклонившегося над
  круглым раздвижным сводом павильона. "α на месте, γ на месте,
  Δ тоже, β - нет", - сказал вслух Брудж, и голос его как-то
  странно и мёртво прозвучал в пустом павильоне. Придвинул лампочку;
  всмотрелся в звёздную карту: "β". Странно, - была и нет. Брудж, глянул
  на часы: отметил на полях карты - "anno 2204.11.11. 9¹11" Scorpio
  β/†/ - obiit. Надвинул шляпу, потушил свет. Долго стоял в
  темноте, пробуя покончить с какой-то мыслью. Вышел, тихо прикрыв за собой
  дверь: ключ не сразу выдернулся из замка, так как руки мистера Эдуарда
  Бруджа чуть-чуть дрожали.
  
  
  
  
  
  
  
   IV
  
   Это произошло одновременно, миг в миг, с исчезновением звезды β.
   Виктор Ренье, прославленный поэт, работал у зелёного колпачка лампы над
  поэмой - "Тропинки и орбиты": из-под пера выпрыгивали буквы. Рифмы звучали
  остро-созвонно. Мозг укачивало мерным ритмом. Черты длинного лица Ренье
  заострились и разожглись румянцем. Счастье поэтов - припадочно. Это и
  был - редкий, но сильный приступ счастья: и вдруг - что за чёрт? - мягкий
  толчок в мозг, - и всё исчезло, от вещи до вещи, будто свеянное в пустоту.
  Правда, ничто не шевельнулось: всё было там, где было и так, как было. Но из
  всего - пустота: будто кто-то, коротким рывком выдернул из букв звуки, из
  лучей свет, оставив у глаз одни мёртвые линейные обводы. Было всё, как и
  раньше, и _ничего_ уже не было.
   Поэт глянул на рукопись: буквы, из букв слова; из слов строки. Вот тут
  пропущено двоеточие: поправил. Но где же поэма? Огляделся вокруг: у локтя -
  раскрытые книги, рукописи, зелёная шляпка лампы; дальше - прямоугольники
  окон: всё - есть, где было, и вместе с тем: нет.
   Ренье зажал ладонями виски. Под пальцами дёргался пульс. Закрыл глаза и
  понял: поэзии нет. И не будет. Никогда.
  
  
  
  
  
  
  
   V
  
   Если бы в феврале 2204 года газетам сообщили о смерти Бога, то,
  вероятно, ни одна из них, даже тридцатидвухстраничное "Центро-Слово", не
  отвела бы и двух строк петита этому происшествию.
   Самое понятие "Бог" давно было отдумано, изжито и истреблено в мозгах.
  Комиссия по ликвидации богопочитаний не функционировала уже около столетия
  за ненадобностью. Правда, историки писали о кровавых религиозных войнах
  середины XX и начала XXI столетия, но всё это давно отошло и утишилось, - и
  самая возможность существования и развития вер в богов была объявлена
  результатом действия болезнетворных токсинов, ослаблявших из века в век
  внутричерепную нервную ткань. Был открыт и уловлен стеклом микроскопа даже
  особый fideococcus - вредитель, паразитирующий на жировом веществе нейрона,
  деятельностью которого и можно было объяснить "болезнь веры", древнюю mania
  religiosa, разрушавшую правильное соотношение между мозгом и миром. Правда,
  мнение это оспаривалось Нейбургской школой нейропсихологии, - но массы
  приняли fideococcus'а.
   Заболевавших верою в Бога (таких было всё меньше и меньше) тотчас же
  изолировали и лечили особыми фосфористыми инъекциями - непосредственно в
  мозг. Процент излечимых был доведён до 70-75, человеческий же остаток,
  сопротивлявшийся инъекционной игле, так называемых "безнадёжно надеющихся",
  селили на малом острове, прозванном - неизвестно кем и почему - "Островом
  Третьего Завета". Здесь, за сомкнувшейся высокой стеной для неизлечимо
  верующих, была построена даже "опытная церковь": дело в том, что некоторые
  авторитеты, опираясь на древнее медицинское правило "simila similibus
  curantur" [2], находили, что morbus religiosa [3] имеет тенденцию в самых её
  тяжёлых и, казалось бы, неизлечимых формах, самоизживаться и что опытная
  церковь и лабораторное богослужение могут лишь ускорить естественное
  разрешение процесса в ничто.
   Опытная церковь была просторной сводчатой комнатой, с верхним светом.
  Она была оклеена серыми обоями с чередующимися вдоль длинных полос, чёткими
  изображениями: крест - полумесяц - лотос; крест - полумесяц - лотос. У
  центра комнаты - круглый камень. На камне - курильница. Всё.
   В миг Азазиилова вопля, больные верой, расставленные шеренгами вокруг
  круглого камня, молились, под наблюдением врачей. Они стояли молча, даже
  губы их не шевелились. И только сизому ладанному дымку в кадильнице
  разрешено было двигаться: покружив серо-синими спиралями, дымок потянулся
  было прозрачной нитью вверх, точно пробуя доползти до неба, но, закачавшись,
  стал мутными налётами оседать вниз. И вдруг дальний-дальний еле внятный
  крик, оброненный небом, ударился о купол, скользнул вдоль стен и, точно
  разбившись о землю, смолк. Врачи не слышали крика: они лишь видели ужас,
  скомкавший лица и разорвавший шеренги внезапно сбившихся в кучу, стонущих и
  шепчущих больных. Затем всё вернулось in ante [4]. Но изумлению врачей не
  суждено было закончиться сразу: в течение недели больные - один за
  другим - выписывались, заявляя кратко: "Бог умер". Расспросы оставляли без
  ответа. Последним ушёл ветхий старец, бывший священником и как бы последним
  апостолом опытной церкви островка.
   - Мы оба были стары, - сказал он, опуская голову, - но мог ли я
  думать, что _переживу его_.
   Остров Третьего Завета - опустел.
  
  
  
  
  
  
  
   VI
  
   Мистер Грэхем отыскал нужную книгу. Оставалось навестить цитату,
  проживающую, кажется, на странице 376. Улыбаясь, мистер Грэхем согнул палец
  и легонько постучал в переплёт: можно? (он любил иной раз пошутить с
  вдовствующими мыслями мертвецов). Из-за картонной двери не отвечали. Тогда
  он приоткрыл переплёт и - глазами на 376: это была та давно забытая строка
  старинного автора, начинавшаяся со слов "умер Бог". Внезапное волнение
  овладело мистером Грэхемом. Он захлопнул книгу, но эмоция не давала себя
  захлопнуть, ширясь с каждой секундой. Схваченный новым ощущением, мистер
  Грэхем с некоторым страхом вслушался в себя: казалось, острошрифтные буквы,
  впрыгнув ему в зрачки, роем злых ос ворошатся в нейронах. Пальцы к
  выключателю: лампы погасли. Грэхем сидел в темноте. В комнату уставились
  тысячью оконных провалов сорокаэтажные дома. Грэхем спрятал глаза под веки.
  Но пляска бурь продолжалась: "Бог умер - умер Бог". Боясь шевельнуться, он
  судорожно сжал пальцы: ему казалось - стоит коснуться стены и рука
  продавится в пустоту. И вдруг мистер Грэхем заметил: губы его,
  шевельнувшись, выговорили: Господи!
   В эту ночь первый чёрный луч из Ничто, сменившего Всё, прорвав крылатые
  круги, достиг земли.
   И затем началось что-то странное. Краткое сообщение Бруджа об утерянной
  β Скорпиона не переступило круга специалистов. Но факты, опрокидывающие
  цифру и формулу, стали множиться, что ни день: звёзды, то и дело, не
  загорались в заранее исчисленные секунды у пересечения нитей меридионала.
  Внезапно в созвездии Весов вспыхнул изумрудный пожар, осиявший отблесками
  полнеба. Звёзды сгорали и гибли одна за другой. Спешно измышлялись гипотезы
  для покрытия фактов. Древнее слово "чудо" затлело в толпах. Радио
  успокаивало, предсказывая близкий конец катаклизма. Электрические солнца,
  повисши на проводах от небоскрёба к небоскрёбу, заслоняли бело-жёлтыми
  лучами беззвёздящееся, пустеющее небо. Но понемногу и орбиты соседних планет
  стали разрываться и спутываться. Тщетно выпученные стекла телескопов
  обыскивали чёрную бездну, пробуя изловить хоть один звёздный блик. Вокруг
  земли зияла черным-чёрная тьма. Теперь нельзя было скрывать от масс:
  укрощённая числами, расчерченная линиями орбит бездна, расшвыряв звёзды,
  смыв орбиты, восстала, грозя смертью и земле. Люди прятались на холодеющей и
  одевшейся в вечные сумерки земле, за камни стен, под толщи потолков, ища
  глазами глаз, дыханием дыхания: но к двум всегда приходило и незваное
  третье: стоило отвести взгляд от взгляда - и тотчас, - у самых зрачков -
  слепые глазницы третьего; стоило оторвать губы от губ, - и тотчас - чёрным
  в алое - ледяной рот третьего.
   Сначала умерла поэзия. А после и поэт Ренье - омочив обыкновенное
  стальное перо в баночку с FSN, он проколол им кожу: этого было достаточно.
  За ним и другие. Но профессор Грэхем продолжал пользоваться пером для прямых
  его целей: он написал книгу - "Рождение Бога". И странно, автора не
  заключили на Остров Третьего завета, как это сделали бы раньше, а книга к
  концу года шла сорок первым изданием. Впрочем, территории опустевшего
  островка и не хватило бы теперь для всех, захваченных эпидемией morbus
  religiosa. Островок точно раздвинул берега, расползся по всей земле, отдавая
  её царству безумия. Люди, запуганные катастрофами, затерянные среди пустот,
  прозиявших из душ и из пространств, трепещущим стадом сбились вокруг имени
  Бога: "это кара за века неверья" - гудело в массах. И указывая на
  разваливающийся вокруг умершего Бога мир, пророки у перекрестков кричали:
  "Вот чудеса Господни!", "Покайтесь!", "Прославьте имя творца!". Под "имя"
  спешно подводились алтари. Над алтарями нависали своды. Храмы, один за
  другим, бросали в чёрное небо золото крестов и серебро лун.
   Происходило то, чему и должно было произойти: был Бог - не было веры;
  умер Бог - родилась вера. Оттого и родилась, что умер. Природа не "боится
  пустоты" (старые схоласты путали), но _пустота боится природы_: молитвы,
  переполненные именами богов, если их бросить в ничто, несравнимо меньше
  нарушат его нереальность. Пока предмет предметствует, номинативное уступает
  место субстанциональному, имя его молчит: но стоит предмету уйти из бытия,
  как тотчас же появляется, обивая все "пороги сознания", его вдова - имя:
  оно опечалено, в крепе, и просит о пособии и воспомоществованиях. Бога не
  было - оттого и сказали все, искренне веруя и благоговея: есть.
   Реставрировался древний культ: он принимал старые католические формы.
  Был избран первосвященник, именем Пий XVII. Несколько стёртых камней давно
  срытого Ватикана были перенесены с музейных постаментов снова на пеплы Рима:
  на них, обрастая мраморами, возникал Новый Ватикан.
   Настал день освящения новой твердыни Бога. День ли: сумерки теперь не
  покидали землю; чёрное беззвёздное небо раззиялось вкруг планеты, всё ещё
  ведомой слабнущими и гаснущими лучами солнца по одинокой последней орбите
  мира. На холмах, вокруг нового храма, собрались мириады глаз, ждавших мига,
  когда престарелый первосвященник поднимет триперстие над толпами, отпуская и
  их в смерть.
   Вот у мраморных ступенек закачалась старинная лектика; и старческое "in
  nomine Deo" [5] пронеслось над толпами. Дрожащая рука, благословляя,
  протянулась к чёрному небу. На хоругвях веяли кресты. Тонкие ладанные дымки
  струились в небо: но небо было мертво. Тысячи и тысячи губ, повторяя "имя",
  брошенное им urbi et orbi [6], звали Бога, тысячи и тысячи глаз, поднявшись
  кверху вслед за триперстием и дымками кадилен, искали там за мёртвым и
  чёрным беззвездием Бога.
   Тщетно: Он был мёртв.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1922
  
   ___________________
   [1] Звезда β созвездия Скорпиона умерла (погасла) (лат.).
   [2] Подобное излечивается подобным (лат.).
   [3] Болезнь веры (лат.).
   [4] К прежнему (лат.).
   [5] Во имя Господа.
   [6] Граду и миру (лат.) - формула из традиционного благословения
  римского папы, означающая, что благословение распространяется на "град"
  (Рим) и на весь мир.
  
  ___________________________________NOTICE___________________________________
   Публикуется по изданию: Кржижановский С.Д. Сказки для вундеркиндов:
  повести, рассказы.- М.: Советский писатель, 1991.- Стр.200-207.
   Рассказ "Бог умер" был включён автором в неопубликованный сборник
  "Сказки для вундеркиндов".
   {{было предсказано одним осмеянным философом}} - имеется в виду Ф.Ницше
  (1844-1900).
  
  _________________________________COPYRIGHT__________________________________
   (c) Кржижановский Сигизмунд Доминикович, текст, 1922
   (c) Перельмутер Вадим Гершевич, подготовка текста, 1991
   (c) Перельмутер Вадим Гершевич, примечания, 1991
   (c) "Советский писатель", публикация, 1991
   (f) Novice, OCR, 2006/07/19

Другие авторы
  • Митрополит_Антоний
  • Глебов Дмитрий Петрович
  • Калашников Иван Тимофеевич
  • Эразм Роттердамский
  • Полетаев Николай Гаврилович
  • Ульянов Павел
  • Марло Кристофер
  • Готовцева Анна Ивановна
  • Садовский Ив.
  • Оленин Алексей Николаевич
  • Другие произведения
  • Добролюбов Николай Александрович - Заграничные прения о положении русского духовенства
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Взгляд на русскую литературу 1847 года
  • Вяземский Петр Андреевич - Характеристические заметки и воспоминания о графе Ростопчине
  • Жаколио Луи - Затерянные в океане
  • Погодин Михаил Петрович - Вечера у Ивана Ивановича Дмитриева
  • Андерсен Ганс Христиан - Старый уличный фонарь
  • Мопассан Ги Де - Слепой
  • Байрон Джордж Гордон - Стихотворения
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Песни Т. м. ф. а... Елисавета Кульман. Фантазия. Т. м. ф. а...
  • Гончаров Иван Александрович - Гончаров И. А.: Биобиблиографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
    Просмотров: 325 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа