Главная » Книги

Кипен Александр Абрамович - В октябре

Кипен Александр Абрамович - В октябре


1 2 3 4 5 6 7

  

Александръ Кипенъ.

Въ октябрѣ.

(1905)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

I.

  
   - Ваше имя, товарищъ?
   - Борисъ Найдичъ...
   - Прошу слова!
   - Оруж³е имѣете?
   - Нѣтъ, не имѣю...
   - Хорошо. Завтра вамъ дадутъ оруж³е... Прошу товарищей расходиться небольшими группами!..
   - Я прошу слова!
   - Да постойте, ради Бога!.. Господа! Расходитесь группами, не больше двадцати человѣкъ... въ сосѣднихъ дворахъ казаки...
   - Долой казаковъ!
   - Отложите это на завтра...
   - Прошу слова, къ порядку!..
   - Какой, чортъ, порядокъ! Часъ ночи... собран³е закрывается...
   - Что?... Соц³аль-демократы?.. Да сдѣлайте милость, говорите...
   На кафедрѣ появился какой-то молодой человѣкъ, очень худой и высок³й, съ маленькимъ востроглазымъ лицомъ, въ разстегнутомъ, длинномъ пальто, и въ сѣрой фетровой шляпѣ, по модному смятой впереди.
   - Браво, Герасимъ!
   - Товарищи! Помните, что только въ борьбѣ обрѣтемъ мы право свое...
   - Брава-а!..
   - Это извѣстно всѣмъ! Къ дѣлу, товарищъ!
   - Тише, господа!.. Это возмутительно!
   - Не мѣшайте оратору говорить!
   - Слушайте, гражданинъ! Гдѣ Мотька?
   - Какой Мотька? Маляръ?
   - Онъ самый... еврей... Мотька-теоретикъ...
   Съ верхнихъ скамей амфитеатра, толкаясь и шумно споря, сходили внизъ оживленные нетерпѣливые люди, съ раскраснѣвшимися потными лицами. Нѣкоторые перелѣзали черезъ высок³я желтыя спинки скамеекъ, одѣвая на-ходу верхнее платье, торопясь пройти впередъ, поближе къ кафедрѣ. Пожилой коренастый матросъ, въ синей фланелевой рубахѣ, съ засученными рукавами, долго объяснялъ стоявшей подлѣ него молодой работницѣ значен³е слова "бойкотъ". Двѣ пухлыя дамы внимательно прислушивались къ объяснен³ямъ матроса и выразительно переглядывались между собою, въ знакъ одобрен³я. Немного въ сторонѣ отъ нихъ, группа мастеровыхъ столпилась вокругъ Найдича, высокаго, слегка сутулаго студента, съ умнымъ лицомъ, чуть-чуть обросшимъ на щекахъ и подбородкѣ мягкимъ шелковистымъ пухомъ. Сдержанно жестикулируя, онъ объяснялъ что-то своимъ слушателямъ.
   Внизу шумная, возбужденная толпа медленно колыхалась у раскрытой настежь широкой двери. Встрепанный человѣкъ, съ воспаленнымъ чахоточнымъ лицомъ, долго стучалъ костлявымъ кулакомъ по пюпитру и, оглядывая собран³е блестящими черными глазами, кричалъ осипшимъ, надсаженнымъ голосомъ:
   - Товарищи! Завтра всѣ соберутся здѣсь! Въ девять часовъ... утра!.. Въ девять часовъ утра.
   Сквозь раскрытую дверь смутно слышался отдаленный говоръ и шумъ изъ другихъ аудитор³й. Потомъ, тамъ точно сорвалось что-то, дохнуло и загудѣло и сразу разлилось по всѣмъ лѣстницамъ, бурливымъ потокомъ смѣшанныхъ голосовъ, смѣха и восклицан³й. Среди тѣсной толпы, запрудившей огромный вестибюль, проходили рабоч³е, сдержанные и скромные; мелькали форменные сюртуки и куртки студентовъ и гимназистовъ; суетились дѣвушки, смѣлыя, съ пылающими щеками. Они встряхивали фуражки и сумки, звякая собранными деньгами, и кричали нараспѣвъ звонкими, молодыми голосами:
   - Товарищи, въ пользу бастующихъ!
   - На вооружен³е пролетар³ата!
   - Мы уже дали раньше...- объяснялъ сконфузившейся сборщицѣ какой-то плотный господинъ съ массивной золотой цѣпью на вздутомъ плюшевомъ жилетѣ.
   - А я тебя жду, жду... Не видалъ Мотьку?
   - Сударь, не толкайтесь вы, ради Бога!
   - Я не толкаюсь, сударыня...
   - Черезъ васъ я зонтикъ сломала...
   - Ты говоришь, профессоръ?.. Который?
   - Я съ Ростова самъ... литейщикъ.
   - Обратитесь въ комитетъ вооружен³я...
   Внизу шумно хлопали двери. Изъ большой аудитор³и, сквозь раскрытыя окна, тянуло сырой пронизывающей свѣжестью. На верхней площадкѣ широкой мраморной лѣстницы долговязый юноша, въ студенческой тужуркѣ, восторженно оглядывалъ проходившую мимо него публику и, весело встряхивая кудрями, не переставая кричалъ мягкимъ, пѣвучимъ голосомъ:
   - Въ пользу парт³и соц³алистовъ-революц³онеровъ!
   Недалеко отъ него, двое мастеровыхъ-евреевъ горячо спорили о чемъ-то, объясняясь на своемъ нарѣч³и. Вокругъ нихъ собралась большая группа студентовъ и рабочихъ, внимательно слѣдившихъ за интереснымъ споромъ.
   - Да здравствуютъ бундисты! - неожиданно закричалъ возлѣ нихъ бойк³й мальчикъ въ гимназической курткѣ, очень смуглый, съ блестящими бѣлыми зубами. Размахивая пучкомъ ярко красной гвоздики, онъ ловко взобрался на колонку перилъ и, обнимая ее одной рукой, весело закричалъ внизъ:
   - Слушайте! Важныя послѣдн³я извѣст³я!
   Мальчикъ на минуту запнулся, но тотчасъ же передохнулъ и, нарочно растягивая слова, провозгласилъ внятно и торжественно:
   - Граждане! Въ Росс³и началась революц³я!
   Отъ этихъ словъ сразу оборвался стоявш³й вокругъ непрерывный, зудящ³й шумъ. Среди наступившей тишины, тысячи людей жадно глядѣли на незнакомаго смуглаго гимназиста. Казалось, всѣ съ несокрушимой надеждой ждали его словъ, какъ свѣтлыхъ пророческихъ обѣщан³й. Мальчикъ смутился. Потомъ снова на его лицѣ задорно блеснули бѣлые зубы.
   - Да здравствуетъ пролетар³атъ! - закричалъ онъ, звонко отчеканивая каждое слово.
   - Да здравствуетъ пролетар³атъ! - тысячами устъ рѣшительно и твердо отвѣтило собран³е. И толпа снова задвигалась, зашумѣла, смѣшалась.
   - Молодецъ - Витька! - раздался внизу чей-то возбужденный голосъ.
   Между тѣмъ мальчикъ уже спустился съ колонки и, осѣдлавъ перила, стремительно съѣхалъ внизъ при громкомъ смѣхѣ и одобрительныхъ возгласахъ собран³я.
   - Давайте его сюда!
   - Молодецъ - Витька!
   - Ты что же, Витя, бундистъ?
   - Смерть или свобода! - отвѣтилъ мальчикъ, совершенно обезумѣвш³й отъ радости.
   Раздалось оглушительное браво, маленькая фигурка гимназиста показалась надъ головами стоящихъ внизу людей, замелькали красные цвѣты гвоздики, послышались поцѣлуи.
   Какой-то пожилой господинъ, растроганный и потрясенный, тихо плакалъ, прислонившись къ периламъ. Сверху, медленно колыхаясь въ толпѣ, передвигалось внизъ широкое красное знамя.
  

II.

  
   Въ шестомъ часу утра Найдичъ вышелъ изъ дому.
   Въ совершенно безлюдной улицѣ еще лежала сѣрая, предразсвѣтная мгла, но небо было глубокимъ и синимъ, и на немъ отчетлbво вырѣзывались изломанные остроугольные контуры крышъ и надстроенныхъ вышекъ.
   Несмотря на безсонную ночь, Найдичъ чувствовалъ себя удивительно бодрымъ и крѣпкимъ. Утренняя свѣжесть вливалась въ его молодое тѣло и наполняла мышцы здоровымъ, пр³ятнымъ напряжен³емъ. Онъ съ удовольств³емъ размялъ плечи и взглянулъ на небо.- День будетъ ясный, солнечный...
   Стоявш³й у воротъ заспанный кудластый дворникъ, съ метлой и въ бѣломъ фартукѣ, подозрительно посмотрѣлъ на студента и съ ожесточен³емъ принялся подметать улицу.
   Путь былъ не близк³й. Надо было пройти центральныя улицы города, пересѣчь Толкуч³й рынокъ и оттуда еще идти не менѣе получаса по предмѣстью, населенному фабричной бѣднотой, къ Большому желѣзнодорожному вокзалу.
   - День будетъ ясный, солнечный!..- машинально вслухъ повторилъ Найдичъ. Сначала эти слова настойчиво повторялись въ его сознан³и и мѣшали сосредоточиться. Потомъ они отошли сами собой и забылись. Онъ началъ думать о предстоящихъ событ³яхъ, стараясь спокойно оцѣнить ихъ значен³е, разсчитать силы, предусмотрѣть результаты объявленной на сегодня всеобщей политической забастовки. Однако, это не удавалось. Воображен³е рисовало длинныя кирпичныя здан³я депо на Большомъ вокзалѣ; почернѣвш³я пересѣкающ³яся стропила и фермы подъ крышей; широк³я ворота, окованныя желѣзомъ, и больш³я полукруглыя окна надъ ними... Въ депо сыро и холодно... У грязной стѣны, за узкимъ столомъ, пропитаннымъ жирной копотью, на сквозномъ вѣтру, двое сцѣпщиковъ молча пьютъ жидк³й горяч³й чай и, обжигаясь, посматриваютъ другъ на друга нелѣпо выпученными глазами. Недалеко отъ нихъ удушливымъ сипомъ попыхиваетъ старый товарный паровозъ, весь черный, тяжелый и неуклюж³й. Изъ-подъ него тянутся стальныя жилы къ воротамъ и дальше пересѣкаютъ пути, переплетаются, и по нимъ бѣгутъ длинныя полосы отсвѣчивающихъ холодныхъ бликовъ... Ряды красныхъ и коричневыхъ вагоновъ... сѣрыя безобразныя нефтеналивныя цистерны... открытыя платформы съ балластомъ... куски разорваннаго пассажирскаго поѣзда, остывш³е тяжелые паровозы... Издали виденъ семафоръ съ краснымъ жестянымъ дискомъ, а въ сторонѣ станц³я, большая, непр³ютная, съ грязнымъ казеннымъ фасадомъ, съ неуклюжей рѣзьбой на фронтонѣ. Тысячи людей каждый день проносятся мимо нея въ роскошныхъ курьерскихъ поѣздахъ и въ вагонъ-салонахъ... Они несутся безсмысленно въ какую-то прорву, пьютъ, играютъ по дорогѣ въ карты и спятъ на мягкихъ диванахъ, не подозрѣвая того, что грязный засаленный машинистъ Род³онъ Егоровъ можетъ сразу, однимъ поворотомъ рычага, прервать ихъ сонъ, остановить поѣздъ, выпустить паръ изъ котловъ и вдругъ заявить этимъ наивнымъ удивленнымъ людямъ:
   - Баста! Теперь потолкуемъ надежнѣй!..
   Найдичъ опомнился и поднялъ голову. Впереди тянулись неровные спутанные ряды Толкучаго рынка. Сѣрая утренняя мгла понемногу разсѣивалась. Дальн³е кресты на соборѣ уже зажглись яркими золотыми ризами, дробя и разбрасывая отъ себя во всѣ стороны тонк³я ослѣпительныя стрѣлы. И здѣсь лавки еще стояли закрытыми; только у нѣкоторыхъ ларей толпились группы продавцевъ, да подлѣ грязнаго деревяннаго к³оска, сидя на большомъ камнѣ, дремалъ старый букинистъ-еврей, съ пожелтѣвшей сѣдой бородой.
   Найдичъ прошелъ мимо ряда лавокъ, торгующихъ желѣзнымъ и скобянымъ товаромъ; возлѣ нихъ въ безпорядкѣ валялись заржавленныя старыя колеса, разбитыя шестерни, чугунные вальцы, желѣзныя плиты, связки болтовъ, прутьевъ и гаекъ. На одну минуту эти обломки привлекли почему-то его вниман³е; потомъ онъ завернулъ вправо, незамѣтно ускорилъ шаги и снова задумался. Снова воображен³е перенесло его въ степь, къ остановившемуся тамъ среди ночи служебному поѣзду... Это было бы очень смѣло со стороны Род³она!.. О, тогда всѣ выслушали бы его поневолѣ. Встревоженные и озадаченные, они вышли бы изъ вагоновъ и въ темнотѣ побѣжали бы по насыпи, спотыкаясь, толкая другъ друга... Повсюду слышались бы растущ³е во мракѣ испуганные окрики кондукторовъ, инженеровъ и сердитый голосъ Рашковскаго, начальника службы движен³я:
   - Что случилось, Егоровъ?
   - Машина стала, господинъ Рашковск³й!
   - Лопнулъ бандажъ на переднемъ!..
   - Подавай домкратъ!
   - Домкратъ давайте!
   - Стопъ машина! Домкратъ, господа, не поможетъ...
   Передъ Найдичемъ отчетливо вырисовалась крѣпкая фигура Род³она съ жесткимъ, энергичнымъ лицомъ, покрытымъ жирными пятнами черной сажи. Вотъ онъ, освѣщенный съ головы до ногъ яркимъ свѣтомъ переднихъ фонарей, стоитъ на насыпи, передъ неподвижнымъ паровозомъ, окруженный озадаченными людьми, все еще не понимающими, въ чемъ дѣло, и говоритъ имъ простыя, смѣлыя и справедливыя слова. Всѣ молча слушаютъ его, пораженные неслыханной дерзостью машиниста. Потомъ они кричатъ и угрожаютъ ему, приказываютъ и, наконецъ, начинаютъ просить и глядятъ на него заискивающими, собачьими глазами...
   Постепенно фигура Рад³она расплывалась въ воображен³и, и, когда она исчезла совсѣмъ, Найдичъ самъ очутился на мѣстѣ машиниста, на насыпи, окруженный тѣсно столпившимися испуганными людьми въ форменныхъ шинеляхъ. Вокругъ темная прислушивающаяся степь. На горизонтѣ залитый огнями громадный далек³й городъ. О, онъ знаетъ, что нужно сказать этимъ людямъ. Отцѣпивъ паровозъ, онъ станетъ у регулятора и оттуда скажетъ имъ все, что онъ думаетъ...
   - Слушайте, или я сейчасъ же оставлю васъ однихъ, здѣсь, среди безлюднаго поля... Имя мое - лег³онъ. Я царь, обращенный въ рабство, трудящ³йся и обремененный. Вы это знали давно и молчали... Видѣли меня поверженнымъ и радовались... Но вотъ насталъ часъ! Я встану, чтобы побѣдить васъ... Освобожу плѣнниковъ и заключенныхъ, и невидящимъ свѣта возвращу зрѣн³е... возвеличу униженныхъ и покараю насильниковъ... О, еще многое можно было бы сказать имъ... нужно только, чтобы это были красивыя, сильныя слова...
   - Стойте, товарищъ! Куда вы?
   Найдичъ остановился. Съ противоположнаго тротуара къ нему направлялась черезъ улицу группа рабочихъ, кричавшихъ въ нѣсколько голосовъ:
   - Назадъ, товарищъ! Здѣсь уже все сдѣлано.
   - Въ городъ идемъ!.. Снимать прикащиковъ.
   Они поздоровались съ нимъ и заговорили разомъ, нетерпѣливо перебивая другъ друга. Найдичъ понималъ ихъ настроен³е и ласково засмѣялся.
   - Пусть кто-нибудь одинъ разскажетъ... нельзя же всѣмъ сразу...
   - На заводахъ работа и такъ стоитъ... нынче воскресенье...
   - Снимать нечего.
   - А вокзалъ?
   - Еще съ ночи сталъ... Въ депо всѣ паровозы заснули. Съ очередныхъ Ефимъ паръ выпустилъ.
   - Отлично! А что-же Рашковск³й?
   - Носомъ только крутилъ, ничего не сказалъ... Сейчасъ сонный ходилъ по перрону... потомъ съ горя пошелъ въ буфетъ чай пить...
   - Конторск³е всѣ забастовали... бригада тоже...
   - У насъ ночью массовка была. Сознательные - рѣчи говорили... кто какъ умѣлъ...
   - Хорошо говорили! Лучше другого интеллигента...
   - А кто говорилъ?
   - Род³онъ говорилъ. Прямо съ положен³я началъ... о Думѣ, потомъ о выборахъ... аккуратно раздѣлалъ, всѣ поняли...
   - А еще кто?
   - Я говорилъ...
   - Ну, хорошо... Значитъ, здѣсь нечего дѣлать?
   - Въ городъ идемъ. Въ одиннадцать часовъ купцы торговать станутъ...
   - Поздно теперь?
   - Скоро семь. Конка сейчасъ проходила...
   - А конки работаютъ?
   - Станутъ и конки, за это бояться нечего.
   На обратномъ пути Найдичъ разспрашивалъ о ночной сходкѣ и жалѣлъ, что не догадался вчера пойти на вокзалъ, вмѣстѣ со всѣми товарищами...
   - Да мы и сами не думали. Видимъ, все одно всѣ растревожены, никто спать не хочетъ... собрались кучками по мастерскимъ, въ депо, на рампѣ.... шумятъ, спорятъ... такъ ужъ лучше всѣмъ вмѣстѣ, по порядку.
   - Ну, понятно... Отлично сдѣлали.
   На Вознесенской улицѣ, подлѣ какой-то аптеки, нѣсколько прохожихъ, наклонившись, читали приклеенное къ дверямъ объявлен³е. Въ большихъ окнахъ виднѣлись вырѣзанные изъ бумаги красные кресты.
   - Аптека закрыта.
   - Подается только скорая помощь.
   - Ну, пока дѣло идетъ дружно,- сказалъ Найдичъ, съ довольнымъ видомъ обращаясь къ товарищамъ.
   - Сегодня не въ счетъ... посмотримъ, что завтра будетъ...
   - Да, завтра... посмотримъ... однако, постойте, господа... вамъ на пунктъ?
   - А вамъ куда?
   - Вы развѣ не съ нами?
   - Нѣтъ, мнѣ въ университетъ, въ охрану...
   - Охрана будетъ?
   - Говорили, на завтра охрана. Наши свой отрядъ собираютъ.
   - Да, я знаю. Сегодня университетъ высылаетъ охрану... на всяк³й случай... если вздумаютъ разгонять нагайками...
   - Пожалуй, это никогда не мѣшаетъ...
   - На этотъ разъ нарѣжутся...
   - Ну, такъ прощайте, Борисъ. Увидимся?
   - Конечно. На спускѣ, черезъ часъ.
  

III.

  
   - Пожалуйста, освободите вашихъ служащихъ.
   - Закрывайте, господа! Идемте съ нами, товарищи!
   - Сейчасъ, сейчасъ!.. Нельзя же, господа, сразу: вѣдь тутъ продукты... въ погребъ снести... сложить въ холодильникъ...
   - Ну, ладно, мы подождемъ.
   - Эхъ, Мотька, не видишь развѣ, товаръ какой?
   - Товаръ, братцы, гастрономическ³й.
   - Буфетный матер³алъ!..
   Вокругъ нихъ на тротуарѣ столпилась публика, заинтересовавшаяся продолжительной возней у магазина. Слышалась бойкая, трескучая болтовня и женск³й веселый смѣхъ.
   - Вообще, я вамъ скажу, все это анархисты подстрекаютъ,- говорилъ какой-то плотный военный, обращаясь къ высохшему сердитому чиновнику съ жабрами и круглыми глазами навыкатѣ.
   - Это все жидовск³я штуки. Пойдемте, полковникъ...
   - Скатертью дорога!
   - Кому это?
   - Да вотъ прохвосты как³е-то...
   - Долой провокаторовъ!
   Раздался оглушительный свистъ, послышались тревожные возгласы. Мног³е не понимали, въ чемъ дѣло, и съ жалостливой растерянностью въ глазахъ разспрашивали другъ друга.
   Между тѣмъ полковникъ, предупредительно поддерживая своего собесѣдника подъ руку, уже садился въ пролетку на противоположной сторонѣ улицы. Они проѣхали не болѣе квартала. Видно было, какъ тамъ остановили лошадь и толпа окружила пролетку. Полковникъ что-то кричалъ и размахивалъ руками. Потомъ онъ снова взялъ своего спутника подъ руку, и они оба, сойдя съ дрожекъ, скоро затерялись въ публикѣ.
   Толпа все прибывала, заполняла панели и, медленно колыхаясь, живой рѣкой разливалась по сосѣднимъ улицамъ. День былъ ясный, совсѣмъ весенн³й, что-то бодрое и животворящее переливалось въ воздухѣ и оживляло лица. Со всѣхъ сторонъ слышались дружеск³я привѣтныя слова, смѣхъ, удивленные возгласы, тихое недружное пѣн³е. На ближайшемъ перекресткѣ народъ преградилъ путь вагону конки.
   - Стой! Дальше нѣтъ ходу.
   - Бастуйте, товарищи!
   - Господа, выходите пожалуйста.
   - Прошу сойти; вагонъ не пойдетъ дальше.
   Кондукторъ переглянулся съ кучеромъ, и оба, одобрительно посмѣиваясь, сошли на мостовую. Въ это время подошелъ второй вагонъ, переполненный пассажирами, столпившимися на обѣихъ площадкахъ.
   - Еще вагонъ!
   - Стой! Дальше не поѣдешь.
   - Самъ вижу, братцы... Выходите, господа, на просторъ: машина спортилась.
   - Беритесь дружнѣй, разомъ... накатить надо...
   Передн³й вагонъ облѣпили косо вытянутыя напряженныя тѣла нѣсколькихъ рабочихъ и студентовъ, двухъ гимназистовъ и множества мальчишекъ-подростковъ. Вагонъ взвизгнулъ и плавно подкатился къ указанному мѣсту.
   - Поворачивай!.. Стойте! Назадъ!.. Откати назадъ малость.
   - Становись кто-нибудь на площадку...
   - Такъ... Стой!... Заноси съ того краю...
   По обѣимъ сторонамъ улицы во всю ширину панелей стояла тѣсная, волновавшаяся толпа, тянувшаяся почти до театральной площади. Издали видна была стоявшая тамъ на посту длинная фигура городового, лѣниво и равнодушно посматривавшаго въ сторону строющейся баррикады. Сверху, на всѣхъ балконахъ и окнахъ, тѣсно жались любопытствующ³е зрители, мужчины, дѣти и женщины; они что-то кричали народу, махали платками и шляпами. Въ толпѣ слышалось низкое, глухое жужжанье. На многихъ лицахъ было смѣшанное выражен³е любопытства и тайной, скрытой боязни. Нѣкоторые старались храбриться и говорили неискренн³я, напыщенныя слова для того, чтобы побороть въ себѣ нароставшее чувство страха и скрыть передъ другими свое волнен³е.
   Вдругъ что-то сразу ахнуло и задребезжало; послышался звонъ стеколъ; въ заднихъ рядахъ публики пронесся сдавленный, тревожный ропотъ... Маленьк³й молодой человѣкъ, съ лицомъ, обезображеннымъ оспой, въ фуражкѣ съ чернымъ бархатнымъ околышемъ, испуганно закричалъ что-то и побѣжалъ къ театру. За нимъ ринулись всѣ. Началась страшная паника. Не понимая, въ чемъ дѣло, охваченные дикимъ, безсмысленнымъ страхомъ, люди бѣжали, сбивая съ ногъ и давя другъ друга, бросались въ раскрытыя ворота, прятались въ подъѣздахъ и оттуда снова съ нестерпимымъ любопытствомъ, испуганные и блѣдные, выглядывали на улицу.
   Среди бѣгущихъ, тяжело дыша, поспѣшно прошелъ хорошо одѣтый господинъ, съ растеряннымъ болѣзненнымъ выражен³емъ въ лицѣ. Видно было, что его душитъ страхъ, и что только стыдъ мѣшаетъ ему бѣжать вмѣстѣ со всѣми. Неожиданно за его спиной раздался пронзительный крикъ. Онъ вздрогнулъ и оглянулся, потомъ сразу съежился и, заплетаясь ногами, шаркая резиновыми калошами по панели, побѣжалъ впередъ, обгоняя отстающихъ дѣтей и женщинъ. За нимъ слышался плачъ, визгъ и крики о помощи. Напрасно немног³е старались успокоить толпу. Только на второмъ кварталѣ обезумѣвш³е люди стали боязливо оглядываться и, не видя за собой ничего страшнаго, пошли медленнѣе, сконфуженно переглядываясь между собою. На перекресткѣ длинная цѣпь мастеровыхъ преградила имъ дорогу.
   - Стойте! Куда? Въ чемъ дѣло?
   - Бомбу бросили...
   - Да что вы сочиняете!.. Гдѣ бросили?
   - Это провокац³я!
   - Говорили, бомба...
   - Никакой бомбы... Стойте! Остановитесь!
   - Успокойтесь, господа! Это вагонъ свалили.
   - Вотъ видите. Вагонъ упалъ, а вы сейчасъ - бомба... Боятся, а лѣзутъ! Кто ихъ звалъ сюда, чортъ бы ихъ побралъ!
   - Трусы поганые! На другихъ только панику наводятъ.
   - Вотъ ужъ именно изъ мухи слона дѣлаютъ...
   Нѣсколькими энергичными окриками удалось, наконецъ, остановить бѣгущихъ. Мног³е сконфуженно оправдывались и осуждали другихъ.
   - Я говорилъ, что ничего страшнаго не случилось...
   - Кто? Вы? Да вы первый побѣжали, милостивый государь... Думаете, никто не видалъ?..
  

IV.

  
   Успокоившись, толпа повернула обратно. Теперь уже ясно видно было, что одинъ вагонъ лежалъ опрокинутымъ на бокъ посреди улицы. Подкатывали слѣдующ³й вагонъ къ тому же мѣсту. Высок³й, широкоплеч³й человѣкъ въ папахѣ и въ кавказской буркѣ хрипло кричалъ и размахивалъ руками, дѣлая, повидимому, как³я то указан³я строителямъ баррикады. Подростки и дѣти вьюнами вертѣлись вокругъ вагона и, обрадованные неожиданнымъ развлечен³емъ, галдѣли на всю улицу. Куцый, забавный мальчуганъ лѣтъ семи въ рваныхъ штанишкахъ, съ посинѣвшимъ озябшимъ лицомъ, жадно кусалъ огромный ломоть хлѣба, прыгалъ и танцовалъ на мѣстѣ.
   - Смотрите, баликарда! - весело кричалъ онъ, обращаясь къ публикѣ и указывая пальцемъ на опрокинутые вагоны.
   - Баликарда! Баликарда!
   Между тѣмъ работа шла быстро. Восемь опрокинутыхъ вагоновъ преграждали всю улицу, занимая и тротуары, оставляя только у стѣнъ домовъ небольш³е проходы. Спиленный телефонный столбъ съ густой опутанной проволокой на рѣшеткѣ зацѣпилъ стѣну большого дома, сбилъ кусокъ лѣпного карниза у окна и, обломавъ старое вѣтвистое дерево акац³и, неловко свалился на крайн³й вагонъ конки. Отовсюду къ баррикадѣ несли ящики, мѣшки, набитые всевозможнымъ тряпьемъ, соломенные тюфяки; желтый, худой мастеровой тащилъ высокую деревянную лѣстницу. Трое рабочихъ спѣшно укрѣпляли двойную колючую проволоку. Какъ разъ посреди улицы, на одномъ изъ опрокинутыхъ вагоновъ, маленьк³й смуглый мальчикъ въ гимназической шинели съ озабоченнымъ видомъ распутывалъ длинную веревку, держа подъ мышкой небольшое древко съ краснымъ знаменемъ.
   - Стойте! Смотрите! - неожиданно раздались въ толпѣ встревоженные голоса и сразу заразили всѣхъ однимъ напряженнымъ волнен³емъ.
   - Что это? Смотрите!
   Отъ театра по направлен³ю къ баррикадѣ шелъ высок³й, плечистый человѣкъ съ обнаженной головой, лысый, съ сѣдыми прядями волосъ на вискахъ, съ рѣзкими крупными чертами лица, бритаго и немного распухшаго. На немъ были высок³е порыжѣвш³е сапоги, рваные панталоны изъ бѣлой парусины и длинный форменный сюртукъ выцвѣтшаго темно-зеленаго сукна, съ бѣлыми металлическими пуговицами. Изъ-подъ стоячаго воротника виднѣлся туго завязанный вокругъ шеи черный платокъ, подпиравш³й щеки и подбородокъ.
   Онъ шелъ медленной, торжественной поступью, посреди улицы, держа въ поднятой рукѣ сложенный листъ бѣлой бумаги. Время отъ времени старикъ останавливался, круто поворачивался къ стоявшей на панеляхъ публикѣ и отвѣшивалъ ей глубок³й земной поклонъ. Всѣ съ неопредѣленнымъ смущен³емъ смотрѣли на приближавшагося человѣка. Сразу стало тихо; слышался только отдаленный гулъ городского движен³я. Потомъ мног³е сошли съ панелей, и когда старикъ былъ уже недалеко, за нимъ осторожно подвигалась густая толпа любопытныхъ. На баррикадѣ бросили работу и столпились посреди мостовой, съ недоумѣн³емъ оглядывая подходившаго къ нимъ страннаго человѣка.
   Наконецъ, онъ остановился и поклонился всѣмъ въ поясъ медленнымъ, низкимъ поклономъ; потомъ выпрямился и сдѣлалъ рукою рѣзк³й, повелительный жестъ. Всѣ разступились.
   - Подаю прошен³е на высочайшее имя! - торжественно и громко произнесъ старикъ, протягивая бумагу стоявшему на опрокинутомъ вагонѣ смуглому гимназисту, съ развернутымъ краснымъ знаменемъ.
   - На высочайшее имя народа! - восторженно закричалъ въ толпѣ красивый юноша въ ученической морской формѣ.
   - Витя, прочтите прошен³е...
   Мальчикъ развернулъ чистый листъ бумаги.
   - Бью челомъ Виктору-побѣдителю!..- внятно проговорилъ старикъ и снова поклонился въ поясъ. Затѣмъ онъ повернулся и, такъ же театрально откинувъ назадъ голову, съ неподвижно устремленными передъ собой глазами, пошелъ обратно медленной, важной поступью.
   Въ толпѣ пронесся сдержанный гулъ и сразу выросъ въ громк³й всеобщ³й говоръ.
   - Онъ сумасшедш³й!..
   - Больной человѣкъ, развѣ вы не видите?
   - Это честный гражданинъ, товарищи!
   - Шапки долой!
   - Привѣтъ честному гражданину!
   Единодушное "ура!" прокатилось по улицѣ. Всѣхъ охватило бодрое, безпечное настроен³е, слышался смѣхъ, какъ будто сложенная поперекъ улицы высокая баррикада не внушала никому никакихъ опасен³й. А оттуда между тѣмъ уже доносились крики:
   - Къ оруж³ю, товарищи!
   Въ глубинѣ улицы показалась группа рабочихъ, въ сопровожден³и шумной ватаги подростковъ. Впереди всѣхъ бѣжалъ высок³й человѣкъ въ папахѣ и въ черной косматой буркѣ. Онъ то и дѣло обращался набѣгу къ публикѣ, махалъ рукою и звалъ густымъ сиплымъ басомъ:
   - За нами, граждане! Товарищи, къ оружейнымъ магазинамъ!
   Ни одинъ человѣкъ не пошелъ за ними. Притихшая толпа съ затаенной тревогой слѣдила за смѣльчаками, завернувшими въ ближайш³й переулокъ. Только тогда, когда они скрылись изъ виду, нѣсколько человѣкъ изъ публики бросились за ними, но въ нерѣшительности остановились на перекресткѣ. Мног³е стали расходиться.
   Въ это время мимо театра, по направлен³ю къ баррикадѣ, прошла группа студентовъ съ серьезными, рѣшительными лицами. Впереди всѣхъ шелъ Найдичъ. Онъ былъ немного блѣденъ и улыбался странной загадочной улыбкой.
  

V.

  
   Въ небольшомъ переулкѣ, куда завернули рабоч³е, стояло странное жуткое затишье. Прохожихъ почти не было. Казалось, что всѣ попрятались въ домахъ и не рѣшались выходить на улицу. Только какой-то мальчикъ въ ученической курточкѣ стоялъ на панели и убѣждалъ не разбивать дверей магазина.
   - Увѣряю васъ, что здѣсь нѣтъ оруж³я...
   - За все, что мы возьмемъ, будетъ уплочено...
   - Позвольте, откуда онъ знаетъ...
   - Вы кто такой? Хозяинъ магазина?
   - Постойте... Вы что? Почему вы такъ распинаетесь?..
   - Къ чорту его! Сюда, товарищи!
   Всѣ бросились на крыльцо, кто-то энергично задергалъ большую стеклянную дверь магазина. Мальчикъ исчезъ въ ближайшихъ воротахъ, преслѣдуемый свистомъ и насмѣшками.
   - Навались, товарищи!
   Раздался трескъ дерева и звонъ разбитыхъ стеколъ, потомъ отъ двери отскочило что-то тяжелое и она распахнулась.
   - Навались еще! Полегче!
   Снова что-то задергали, вторыя двери часто затарахтѣли, гулко лопнулъ замокъ... Сразу все затихло. Слышалась только суетливая возня въ магазинѣ; потомъ оттуда вырвались торопливые голоса:
   - Не трогайте сумокъ!
   - Не смѣть трогать!
   - Разбирайте ружья и револьверы!
   - Нѣтъ патроновъ!
   - Должны быть патроны. Ищите!
   - Здѣсь двѣ обоймы съ патронами...
   - Давайте сюда... это къ штуцеру.
   - Гильзы, товарищи!.. Забирайте гильзы!.. Снарядимъ сами...
   Наконецъ, на порогѣ магазина появился высок³й грузинъ въ папахѣ. Въ рукахъ у него былъ коротк³й Маузеровск³й штуцеръ. Остановившись на крыльцѣ, онъ быстро зарядилъ ружье и, спрятавъ его подъ буркой, побѣжалъ къ баррикадѣ.
   - За мной, товарищи! - крикнулъ онъ на-бѣгу, не оборачиваясь.
   Изъ магазина выбѣжали озадаченные рабоч³е и студенты съ револьверами и ружьями въ рукахъ.
   - Все это ни къ чему, товарищи!
   - Безъ патроновъ ничего не сдѣлаешь!
   За угломъ группа подростковъ, вооружившихся новенькими охотничьими ружьями, остановилась въ нерѣшительности. У нихъ были очень смущенныя лица и каждый торопился отдать свое оруж³е товарищу. Послѣ минутнаго замѣшательства, всѣ неожиданно разбѣжались въ разныя стороны. Двое мальчиковъ очутились у сквера, разбитаго подлѣ театра, и долго метались тамъ по дорожкамъ, точно искали убѣжища, гдѣ можно было бы спрятаться. Наконецъ, сообразивъ, повидимому, полную безвыходность положен³я, они бросили ружья на залитый солнцемъ газонъ ярко-зеленаго райграса и безъ оглядки побѣжали внизъ къ Приморскому бульвару. Оттуда, не обращая на мальчиковъ никакого вниман³я, выбѣжало на площадь нѣсколько жандармовъ въ синихъ курткахъ съ красными шнурками, щекастыхъ, одинаковаго роста, удивительно похожихъ другъ на друга. Они быстро разсыпались по скверу и прилегающимъ улицамъ, придерживая шашки и слегка размахивая набѣгу локтями. Въ просвѣтахъ межъ оголенныхъ деревьевъ и кустарниковъ ясно были видны ихъ плотныя, аккуратныя фигуры. Черезъ нѣсколько минутъ, запыхавшись, съ озабоченными лицами, они стали сбѣгаться къ театру одинъ за другимъ и передавали подобранныя ружья въ полуоткрытыя боковыя двери спрятанному тамъ человѣку въ блестящей пожарной каскѣ.
   Въ это время послышался отчетливый тактъ шаговъ, и взводъ пѣхотныхъ солдатъ, подъ командой худого, усатаго унтера, прошелъ мимо театра по направлен³ю къ баррикадѣ.
  

VI.

  
   Съ появлен³емъ жандармовъ, публика медленно перешла въ поперечныя улицы и остановилась тамъ, подавленная смутнымъ боязливымъ ожидан³емъ. Мног³е спрятались во дворахъ. На всѣхъ балконахъ поспѣшно захлопывались двери.
   Въ опустѣвшей улицѣ, съ опущенными шторами въ окнахъ и витринахъ магазиновъ, было жутко и тихо, точно въ пустыхъ комнатахъ заколоченнаго стараго дома. На баррикадѣ развѣвалось большое красное знамя. Найдичъ сидѣлъ на деревянномъ ящикѣ рядомъ съ Витей и, опустивъ голову, взглядывалъ исподлобья на Мотьку, нервно вертѣвшагося у края панели. Подвижной и взвинченный, съ лицомъ бѣлаго негра, съ торчащей впередъ куцой рыжеватой бородкой, Мотька говорилъ прерывистымъ картавымъ голосомъ съ рѣзкимъ еврейскимъ акцентомъ. Онъ очень волновался, захлебывался словами и сильно жестикулировалъ, то сгибая, то растопыривая длинные костлявые пальцы.
   Найдичъ чувствовалъ, что Мотька говоритъ плохо и некрасиво, точно читаетъ неудачную прокламац³ю, и ему непр³ятно было слышать старыя избитыя слова объ "опричникахъ" и "сатрапахъ"...- Отчего это у него такъ выходитъ? Онъ славный и смѣлый товарищъ... умный, свѣдущ³й... и все-таки онъ какой-то смѣшной и жалк³й... И къ чему эти рѣчи здѣсь, на баррикадѣ? Теперь нужно только одно - гордо встрѣтить смерть, мучительную, но прекрасную, пр³общающую къ вѣчной лучезарной жизни... Вотъ сейчасъ придутъ войска и казаки... и придетъ смерть... и для тѣхъ, кто будетъ убитъ, все будетъ кончено...- Что то горестное шевельнулось въ душѣ Найдича, онъ едва слышно перевелъ дыхан³е.- Умереть... не знать, что будетъ послѣ насъ... не увидѣть великаго торжества новой свободной жизни...
   Найдичъ заворочался на мѣстѣ, точно стараясь отогнать отъ себя эти острыя навязчивыя мысли. Онъ поднялъ голову и взглянулъ на Мотьку грустными, задумчивыми глазами. И странно, что теперь еврей-маляръ уже не казался такимъ смѣшнымъ и жалкимъ. Что-то новое звучало въ его словахъ и казалось такимъ значительнымъ, что всѣ некрасивыя особенности его рѣчи были уже незамѣтны. Съ фанатической, страстной вѣрой въ будущую справедливость, Мотька рисовалъ своимъ слушателямъ увлекательныя картины счастливой прекрасной жизни, когда исполнятся, наконецъ, мечты и оправдаются надежды...- Милый, честный Мотька! Онъ удивительный фантазеръ... какъ и всѣ евреи...- И это фантазерство было глубоко понятно и близко Найдичу. Онъ разсѣянно глядѣлъ на маляра и слышалъ совсѣмъ друг³я слова, не тѣ, что говорилъ Мотька...- Вотъ мы смѣшны и жалки, и движен³я наши некрасивы, но мы умремъ рядомъ съ тѣми, кто борется за человѣческое счастье... мы погибнемъ съ великой вѣрой въ душѣ, завѣщая живымъ красивую, свободную жизнь... и они будутъ почитать нашу память... Тогда всѣ люди будутъ свободны и горды и не будетъ въ нихъ ничего смѣшного, некрасиваго и жалкаго...- Такъ думалъ Найдичъ и въ душѣ его выростало что-то свѣтлое и счастливое.
   Между тѣмъ Мотька уже измѣнилъ направлен³е своихъ мыслей. Теперь онъ съ ненавистью и злобой говорилъ о тѣхъ, что издали любуются революц³ей и апплодируютъ борцамъ за свободу.
   - Товарищи! - кричалъ онъ, надсаживая грудь и энергично размахивая руками. - Вотъ въ этомъ домѣ съ запертыми желѣзными воротами, съ балкономъ... здѣсь живетъ образованный человѣкъ... гласный думы! Онъ былъ на всѣхъ банкетахъ и тамъ онъ разсказывалъ что-то о свободѣ. Теперь онъ уже выходилъ на балконъ, чтобы осмотрѣть наши позиц³и. Должно быть, оттудова виднѣй! Ха-ха-ха! Это уже совсѣмъ, какъ говорится пословица: "товарищи, впередъ, а я за вами!" Хорошо, господинъ гласный...
   - Идутъ солдаты!.. Солдаты идутъ! - послышались вдругъ испуганные голоса стоявшихъ въ сторонѣ студентовъ. На одно мгновен³е всѣ растерялись; потомъ сразу овладѣли собой и стали по мѣстамъ, групппруясь ближе къ панелямъ, оставляя незанятой середину баррикады. Одинъ только Мотька съ брезгливой гримасой повелъ плечами и сталъ какъ разъ посреди улицы, у лѣстницы, прислоненной къ вагону.
   - Не волнуйтесь, товарищи! - спокойно и твердо сказалъ Найдичъ, вынимая изъ кармана револьверъ и напряженно сжимая въ кисти его рукоятку.
   - Побольше выдержки, господа!
   - Товарищъ Шавашъ, возьмите на себя команду.
   Высок³й грузинъ въ папахѣ спокойно сбросилъ бурку и поставилъ передъ собой штуцеръ. Затѣмъ онъ быстро оглядѣлъ всѣхъ.
   - Прошу замолчать! - сказалъ онъ рѣзко и сухо.- Нельзя никому стрѣлять безъ команды. Кто будетъ стрѣлять безъ команды, тотъ провокаторъ.... того самъ застрѣлю на мѣстѣ. Кто боится, можетъ уйти: еще есть время...
   Всѣ молчали, никто не двинулся съ мѣста. Притихш³е, съ застывшими неподвижными лицами, съ напряженными мышцами на скулахъ, они стояли за баррикадой, и въ ихъ взглядахъ чувствовалась какая-то жалостливая, кроткая рѣшимость. Найдичъ, прислонясь плечомъ къ опрокинутому вагону, чувствовалъ, какъ безпорядочно бѣгутъ его мысли, отчетливо слышалъ, какъ что-то настойчиво и сильно бьется въ груди и въ вискахъ, и машинально считалъ эти удары...
   Между тѣмъ патруль приближался. За баррикадой медленно наростала густая, удушливая тишина.
   - Помните, товарищи! - раздался вдругъ нервный голосъ Мотьки:- я попробую прежде говорить съ ними...
   Шавашъ перебилъ его:
   - Стрѣльба безполезна,- сказалъ онъ: - противъ солдатскихъ винтовокъ мы будемъ безсильны... Когда я сниму папаху, бросайтесь въ ряды солдатъ, старайтесь разъединить ихъ... Это небольшой патруль, насъ здѣсь гораздо больше, и это удастся навѣрно... Стрѣлять можно только для самозащиты...
   Солдаты были уже шагахъ въ двадцати, когда неожиданно для всѣхъ на верху баррикады появился Витя, держа въ поднятыхъ рукахъ красное знамя и бѣлый носовой платокъ.
   - Да здравствуютъ солдаты! - раздался его звонк³й, отчетливый голосъ.
   Всѣ зам

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 335 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа