Главная » Книги

Данилевский Григорий Петрович - Жизнь через сто лет, Страница 2

Данилевский Григорий Петрович - Жизнь через сто лет


1 2

ебряные и алюминиевые браслеты, кольца, запястья и ожерелья. Каждая только и делала- купалась, душилась. заплетала волосы, кушала, посещала театры, звериные травли и влюблялась...
  Для Порошина, вообще сдержанного и неохотника до пустых развлечений и забав, начался ряд таких эксцентрических похождений, такой душевной и сердечной суеты, что он сам себе не верил, удивляясь, откуда у него берется такая пустота и такой задор.
  Кутежи с уличными шалопаями, сидение по целым дням перед бычачьими и петушиными боями в Колизее, ужины с убранными в браслеты и кольца красавицами, посещение местных палат и скачек на искусственных, движимых сжатым воздухом, лошадях и прочие развлечения до того замотали и вскружили голову Порошину, что он, и без того слабый здоровьем, окончательно выбился из сил.
  Он особенно потом помнил свой последний день, проведенный в 1968 году.
  В этот последний, роковой, седьмой день, в последние часы, минуты и секунды, перед условным досадным пробуждением, Порошин, - как он это ясно вспоминал впоследствии, - бешено и злобно хохоча в глаза какому-то французскому академику, раздражительно-едко повторял:
  - Вы все изобрели и все выдумали! Надо вам отдать честь! Вы испытали и несете на себе иго евреев и китайцев, а летать но воздуху все-таки но сумели и не изобрели... Достигли этого, все-таки, русские, русские, русские!...
  Озадаченный французский академик только на него поглядывал.
  - Притом... что у вас за нравы, извините, и какой цинизм во всем. Хоть бы эти костюмы у ваших женщин... ха-ха! Одни кольца, да запястья, как у дикарей...
  - Но, позвольте, - вмешался француз: - вы хоть и русский, но разве и у вас не введены такие же моды? Париж и теперь по этой части законодатель. Откуда же вы, что этого не знали и этому удивляетесь?
  - Я с крайнего севера, из Колы, - смешавшись, продолжал Порошин: - да не в том дело, хоть бы и у нас вы ввели такую же распущенность! Далее... Вы в конец убили девственность и невинность невесты, - уничтожили святую роль матери. Все женщины у вас кокотки, да, кокотки! знаете это... древнее слово?
  - Не слышал.
  - У вас во всем невообразимый, разнузданный и дикий произвол страстей.
  - Мы за то чужды предрассудков, - возразил с достоинством академик: - у нас везде поклонение природе, реальность.
  - Это, пожалуй, забавно, но дико, дико до невозможности! - горячился и кричал на площади Трона Порошин, где происходил этот обмен его мыслей с ученым: - у вас полное падение искусств, поэзии, живописи, музыки! Ваша живопись заменена китайщиной, безжизненной, сухой, ремесленной, всюду лезущей и все поглощающей фотографией.
  - За то дешево, схоже, как дважды два, с природой и избавляет от пестроты красок.
  - Нет, нет и нет! - кричал Порошин: - фотография - сколок одного, мелкого и ничтожного момента природы; художественная живопись - могучее зеркало природы, в ее полном и идеальном объеме!... Потом музыка, - Бог мой! - что у вас за музыка! Вагнеровщина, доведенная до абсурда... слышали про Вагнера?
  - Это что за имя? в древности были Моцарт, Бетховен, Россини, - о Вагнере никто не знает...
  - Был такой чудак, делавший с музыкой, как с кроликами, опыты сто лет назад. Вы, теперешние французы, развили его идеи и показали в точности, в какие трущобы нас вел этот и ему подобные борцы за музыку будущего... Мелодия у вас исчезла; ее больше нет и следа! Ни песни, ни былого, задушевного, чудного французского романса, ни единой сносной музыкальной картины... волны бессмысленных тонов и звуков, без страсти и без выражения, - хаос!... Наконец, иду далее... куда вы дели драму, высокую комедию? - Это что такое? - удивился академик-француз.
  - Вы заменили комедию и драму, - не стану вам объяснять их значения, если их забыли теперешние парижане! - с грустью сказал Порошин: - вы заменили все это глупейшим, но реальным водевилем, с провальями и переодеваньями, гнусным сумбуром цинических, будничных, уличных сцен, как заменили былую оперу шансонетными дивертисментами, да притом в такое время, когда и все-то ваши шансонетки сплошь лишены тени мелодии, живого, задушевного мотива, наравне со всею вашею музыкой...
  - Мы, реалисты, вас, к сожалению, совершенно не понимаем! - отозвались на площади некоторые слушатели этого спора: - вы, мосье, точно вышли из какого-то допотопного архива, точно явились с того света, из отдаленной прадедовской старины.
  - Да, вы правы! я жил и дышал иным веком, иною эпохой! Я вас не понимаю и от души сожалею! - произнес с новою запальчивостью Порошин: - вы презираете все, что не ведет к практической, обыденной, низменной пользе! Вы пренебрегаете идеями великого философского цикла и дали развитие одному - практическим, техническим, не идущим далее земли, наукам и ремеслам. Вы отдали луч солнца за кусок удобрения, песню вольного, поэтического соловья за мычание упитанной для убоя телушки, а Вольтера и Руссо, - вероятно, вы не забыли хоть имен этих светил вашей страны? - променяли на тупицу Либиха и другого тупицу, Вирхова. Надеюсь, этих-то ваших апостолов вы отлично знаете и помните доныне?...
  - Зато мы верны природе! - повторил академик-француз, закуривая у столика ресторана кальян с опиумом.
  - Зато вас, свободных французов, поколотили и завоевали китайцы, и поработили евреи, - с бешенством ответил Порошин...

Категория: Книги | Добавил: Armush (21.11.2012)
Просмотров: 128 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа